— Церковь у нас красивая, правда? — сказала она, когда они приблизились к главной архитектурной примечательности городка. — И смотри-ка, Джулия Бэнкрофт выходит оттуда вместе с викарием, мистером Уильямсом. Она живет неподалеку и регулярно помогает ему в церкви.
Мария невольно сдвинула брови, наблюдая за парочкой. Она влюбилась в викария с первого взгляда. Он был добрым, начитанным, преданным церкви и прихожанам, да к тому же хорош собой. Ей казалось, что к ней он относится с особой теплотой, и в своих мечтах она даже доходила до того, что представляла себя женой викария.
Но он был не для нее. Он был из тех джентльменов, которым хорошо рядом с женщиной, подобной ее воображаемой сестре Саре, или с такой, как Джулия, которая как раз сейчас смеялась над чем-то, что сказал викарий. Не появилась ли между ними романтическая привязанность? Из Джулии получилась бы идеальная жена викария.
С тяжелым сердцем Мария отпустила на волю мечты о мистере Уильямсе. Да, он ей нравился, даже очень. Но испытывала ли она к нему настоящие чувства или просто вообразила, что влюблена в него? Скорее всего последнее — и неудивительно: конкурентов мистеру Уильямсу в Хартли не было. Он был здесь единственным холостяком подходящего общественного статуса и возраста, да к тому же не урод. Адам нравился ей гораздо сильнее, несмотря на то что она ничего не знала о его прошлом. Может, он и не благородного происхождения, но это не имело значения. Теперь ей снился не мистер Уильямс, а Адам. Адам, который, вполне возможно, имел жену, в тревоге ждущую его возвращения.
Джулия заметила наконец свою подругу и своего пациента.
— Мария, как я рада тебя видеть. Мистер Кларк, вам еще рано ездить верхом, — сказала она, снисходительно улыбаясь. Она знала, что пациенты не всегда следуют советам доктора, и относилась к этому с пониманием.
Мария была довольна тем, что Джулия взяла на себя труд представить Адама мистеру Уильямсу, тем самым избавив ее от необходимости лгать опять. Мистер Уильямс дружелюбно улыбнулся и протянул Адаму руку.
— Я слышал о вашем спасении, мистер Кларк. В том, что случилось с вами, мне видится рука провидения. Господу было угодно, чтобы вы благополучно попали домой, к жене.
— Я это осознаю. — Адам пожал викарию руку. — Я бы спешился, но тогда пришлось бы побеспокоить собаку, а у нее и так сегодня день выдался трудный.
Уильямс засмеялся и почесал Бхану между ушами.
— Она давно тут бродит по округе. Наверное, ее выгнали с какой-то фермы. Теперь она выглядит вполне счастливой.
— Джулия, ты не могла бы осмотреть ее заднюю левую лапу? — попросила Мария. — Мальчишки бросали в нее камни, и она хромала, когда Адам ее вызволил.
— Бедняжка! — Джулия осторожно ощупала ногу собаки.
Бхану взвизгнула и отдернула лапу, но вырываться не стала.
— Не думаю, что лапа сломана, — заключила Джулия после осмотра. — Скорее всего у нее просто ушиб. Ей очень повезло. — Джулия достала платок и вытерла руки. — И я советую вам принять ванну, как только вы вернетесь домой.
— Слушаю, мэм, — с ухмылкой ответил Адам. — Мистер Уильямс, приятно было с вами познакомиться. Увидимся в церкви в воскресенье.
Когда они с Адамом развернули коней и направились к дому, Мария подумала о том, что они уже начинают прорастать в Хартли корнями, даже собаку себе завели. Она не знала, к лучшему это или к худшему.
Глава 11
Он стоял посреди громадной пустой комнаты, воздух полнился острыми ароматами, экзотическими, но на удивление знакомыми.
Тьма была удушливо густой, настолько густой, что он, казалось, мог зачерпнуть ее руками. Бронзовые светильники на стенах зала медленно разгорались. В мерцании пламени угадывались богато украшенные стены и потолки.
Он повернулся, стараясь понять, где находится, и вздрогнул, увидев нависающую над ним громадную золоченую богиню. Богиня с отстраненной благожелательностью взирала на него. Четыре изящные руки смотрелись вполне органично. Окинув его долгим взглядом, богиня отвернулась, словно потеряв к нему интерес. Отчаянно желая вернуть ее внимание, он побежал за богиней, но она растворилась в темноте.
Вспышка света привлекла его внимание, он повернулся и увидел еще одну громадную золоченую фигуру. На этот раз то был бог, танцующий в кругу пламени, и движения его многочисленных рук наводили на мысль о недостижимой для смертных, божественной гармонии между силой и умиротворением. Адам попытался приблизиться к божеству, но бог поднял руки и исчез в сполохах пламени.
Адам был таким маленьким по сравнению с громадными фигурами, словно мышь среди гигантов. И вдруг, словно по мановению руки, перед ним возникло еще одно огромное золоченое божество. На этот раз божество имело тело человека и голову слона с глазами, полными вселенской мудрости. Он уже видел это существо раньше, но не мог вспомнить где.
Сердце его гулко стучало от возбуждения, вызванного необычностью всего происходящего. Он в почтении опустился на колени перед божеством. Но оно растаяло в темноте.
Он с трудом поднялся на ноги, тоскуя об утрате. Он задыхался от густого аромата благовоний. Краем глаза он уловил какое-то движение. Повернувшись, он увидел обычную женщину обычных размеров. Рук и ног у нее было тоже столько же, сколько у всех нормальных людей. Она опустилась на колени перед скоплением светильников и ярких цветов, но когда он отдышался, она поднялась и повернулась к нему лицом. На ней был наряд из яркой струящейся ткани с золотой вышивкой, которая подчеркивала ее красоту. Увидев его, темноволосая красавица светло улыбнулась и протянула к нему руки.
Сердце его наполнилось счастьем, он бросился к ней, зная, что она заполнит пустоту в его сердце. Но еще до того, как он добежал до нее, кто-то неведомый крепко схватил его и оттащил прочь. Он отчаянно вырывался, пытаясь укусить того, кто держал его, но все зря.
Безнадежность. Беспомощность. Золоченые боги исчезли, густой ароматный дым рассеялся, оставив после себя лишь пепел, и темноволосая женщина исчезла навсегда.
Адам проснулся, мучимый страхом. Когда шершавый язык лизнул его в щеку, он обхватил Бхану рукой, благодарный собаке за то, что он смог найти в постели теплое любящее существо. Собака, должно быть, почувствовала, как ему плохо, и решила его поддержать.
Отчего этот сон поверг его в такое отчаяние? Может, потому что другие сны, казалось бы, отражали реальный опыт, а этот пришел из мира видений и галлюцинаций. Он пытался вспомнить в деталях те громадные золоченые фигуры, их медленные, волнообразные движения, сопряженные с различными ритмами жизни, но детали ускользали. Они были знакомыми, но он не мог вспомнить почему.
