— Но у меня сегодня гости! Доктор Раббе, действительный советник Пори…
Она возводила частокол из имен.
— Весьма сожалею, сударыня. Таков приказ.
Капитан пытался освободиться от назойливых пальцев. Он совершил ошибку, вступив в объяснения, чего бы никогда не допустил полицейский офицер, обученный тактике действий на улице. Толпа почувствовала слабину. Вскипели возбужденные голоса:
— Господин офицер! Да что же это такое? Мы уже четыре часа стоим!
— Мне нужно немедленно пройти, немедленно!
— Приказ, сударь.
— А я не желаю подчиняться вашим приказам!
— Господин капитан, я член муниципального совета!
— Это издевательство, я на ногах не стою!
— Хорошие вещи позволяет себе полиция!
— А это не полиция.
— Тем более!
— В порядке очереди, господа! Прошу соблюдать спокойствие!
— У меня нет документов. Какие могут быть документы, когда черт знает что происходит!
Капитан попятился. К нему, придерживая дубинку, заторопился полицейский офицер в черном мундире. Было уже поздно. Цепь солдат выгнулась, подрожала секунду, как тугая струна, и лопнула, прорванная человеческой волной. Полицейский офицер благоразумно отскочил. Левый бронетранспортер попытался закрыть проход, заурчал мотор. Его тут же облепили сотни людей. Покатые бока в грязных маскировочных разводах качнулись раз, другой — под общее ликование бронетранспортер перевернулся на бок, еще вращая колесами. Из него на корточках выбирались солдаты.
— Назад! Назад! — тонким голосом закричал капитан, потрясая пистолетом.
Он, видимо, привык к беспрекословному подчинению в казармах и не обратил внимания, что полицейские сразу же побежали, даже не пробуя никого остановить. Пистолет мелькнул над головами, хлопнул выстрел и фигуру в синем смяли. Пробегая мимо, я увидел неподвижное тело на сером асфальте.
Вырвавшись, волна потекла медленнее: будто не верили тому, что сделали — разговаривали нарочито громко.
— Я как выбежал на улицу в пять утра, так больше и не был дома. Может быть, мои сейчас стоят где-нибудь там. Или — кто знает… Я такое видел…
— Бью, бью его о ступеньку, он уже хрипеть начал, а потом гляжу — господи, это же мой сосед с верхнего этажа, я ж его знаю, мы же с ним в прошлое воскресенье надрались в «Ласточке». А у него весь затылок разбит, кровь течет — думаю: господи, что же это я…
— Так оставлять нельзя. Все подпишемся. Эксперименты, видите ли. Люди им, как мусор.
— И прямо к мэру.
— Чихал я на мэра! Президенту пошлем. Или пусть наводят порядок или я стану презирать это правительство.
Я все время держал профессора за запястье. Он сказал, хватая воздух посиневшими губами:
— Пустите меня. Я не убегу. Некуда мне бежать.
Я его отпустил. Он сильно помассировал левую часть груди — сердце:
— Ну зачем вы тащите меня с собой? Я могу умереть каждую минуту.
Ему было плохо. У него складками обвисла кожа на лице землистого цвета. Дрожали пальцы.
— Пошли! — велел я.
— Нас все равно не выпустят, — безнадежно сказал он, через силу шагая рядом.
К сожалению, он был прав. Впереди, на перекрестке, уже сели два вертолета и из пузатого нутра горохом посыпались солдаты. Еще два вертолета заходили на посадку. У меня не было никаких иллюзий. Улица шла прямая, как стрела. Подворотни были закрыты пластмассовыми щитами с надписью «Полиция». Кое-кто из бежавших пробовал ломиться в парадные — бесполезно. Район был блокирован по всем правилам. Вырваться я и не рассчитывал. Все, чего я хотел — позвонить. Мне обязательно нужно было позвонить и сказать одно-единственное слово.
— Они нас убьют, — сказал профессор. И вдруг засмеялся, засвистел слабым горлом.
Я испугался — думал он задыхается.
— Ничего, ничего, — сказал профессор. — Просто вспомнил. Очень смешно. Вы знаете, что сенатор Голх — фантом? Да-да, сенатор Голх, глава «саламандр». Я сам его кодировал. Правда, смешно? Быть в подчинении у собственного фантома.
— Сенатор Голх? Почему же вы его не…
— Он до дьявола осторожен. Представьте, я его ни разу не видел. То ли он догадывался а чем-то, то ли просто так — не хотел рисковать. Но правда смешно?
И снова засвистел горлом — на одной ноте. Замолчал. Дорогу перегораживал новый кордон.
Лейтенант в синей форме громко сказал:
— В городе объявлено чрезвычайное положение. В случае беспорядков имею приказ стрелять. Проходи по одному!
Солдаты держали оружие наизготовку. Злые и решительные. Чувствовалось, что стрелять они будут. Толпа покорно затихла. Подходили задние, им боязливым шепотом объясняли, в чем дело.
— Вот и все, — сказал мне профессор. — Жаль, что так получилось. Завидую вам: вас убьют сразу. А меня начнут потрошить. Прощайте, что ли.
Очередь шла быстро. Лейтенант смотрел документы, если они были, потом человека ставили перед детектором. Мигал зеленый индикатор и его выталкивали за оцепление. Мною овладело какое-то тупое равнодушие: действительно, скорее бы уж все кончилось.
Лейтенант кивнул профессору: Следующий.
Он беспомощно оглянулся на меня. Из толпы вышел мужчина, тот самый, который — палкой по голове. Что-то сказал лейтенанту. Лейтенант поднял брови:
— Интересно. Взять его!
Солдат толкнул профессора вправо, где стоял большой военный фургон с непрозрачными стеклами.
— Я протестую, — еле слышно сказал профессор.
Солдат лениво и сильно ударил его кулаком в лицо. Мотнулась голова, из угла губ побежала струйка крови.
— Этого тоже, — сказал лейтенант, показывая на меня.
Меня подхватили под руки.
— Стой! Куда! — раздался злой голос.
Профессор, оттолкнув солдата, бежал по пустынной улице. Он бежал мешковато, медленно, хватаясь за сердце. Непонятно, зачем он это сделал. Ему все равно было не уйти.
— Стоп! Стрелять буду! — крикнул солдат. Вскинув автомат, дал очередь в небо. Профессор упал, как подкошенный. К нему подошли двое, перевернули: Мертв.
Появился полицейский офицер, подтянутый и строгий.
— Что за стрельба?
— Вот эти, — махнул лейтенант.
Офицер обернулся. Это был Симеон. Наши глаза встретились.
— Пропустите его, — сказал Симеон.
— Нарушение законов чрезвычайного положения… — начал лейтенант.
— Пропустите, я знаю этого человека.
— Пропустить! — неохотно приказал лейтенант. Предупредил: — Всю ответственность, капитан, вы берете на себя.
— Разумеется, — кивнул Симеон.
Лицо у него было каменное.
Я прошел за оцепление, каждую секунду ожидая, что меня окликнут. Лейтенант сил безопасности мог и не подчиниться капитану полиции.
— Его даже не проверили на детекторе, — сказал кто-то сзади.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
