руками.
— Как показал прибор, твой реальный магокэф за сравнительно небольшой промежуток времени скачет в весьма больших диапазонах, а магокэф твоей ложной личности — примерно тройка, и я как медик могу предположить, что это означает только одно… — Стелла замолчала, загадочно глядя парню в глаза.
— Ну что же? — Виктор был уже в нетерпении.
— А то, что разблокировать твои способности могут те, кто их заблокировал, поскольку ритуал — сам по себе конкретно мне неизвестный, но я могу предполагать три наиболее подходящих, и этот ритуал очень сложный, и вообще неясно, почему эти способности у тебя проявились — для этого нужен был легкий катализатор после попытки мощной активации.
— В смысле? — нахмурившись, Виктор помешивал кофе.
— Вы с Анжеликой что-то принимали в последние два дня?
— Да, какие-то обогащенные стихией огня травки, которые купили с ней в аптеке.
— Хм, странно, — закинув ногу за ногу, Стелла нахмурилась и оперлась подбородком на кулачок.
Через минуту кофе был готов — аромат по кухне развеялся умопомрачительный. Виктор, налив кофе по чашечкам, свою поставил на стол, а вторую принес Стелле.
— Спасибо, — взяв кофе, она пристально посмотрела на него.
— Что такое? — Виктору стало слегко не по себе от её пристального взгляда.
— Знаешь, после сегодняшнего ты можешь мне доверять значительно больше, чем тебе кажется, — произнесла она веско.
— И-и?
— Мне, как магомедику, военному — заметь себе, совершенно ясно, что ты что-то не договариваешь!
— О чём ты, Стелла? — парень, сглотнув комок в горле, настороженно посмотрел ей в глаза.
— Вот смотри, — она отпила кофе и показала жестом, чтобы он садился рядом с ней — вздохнув, Виктор так и сделал, — совершенно же очевидно, что обогащенная стихией огня травка — это уже последствия, а вот что выступило реальным катализатором процесса — вот это вопрос. Понимаешь, о чём я?
— Примерно, — покивал Виктор.
— Ну так рассказывай — всё между нами. Между прочим, ты мог рассказать это ещё в магазине утром, будь я более настойчива и менее гуманна, — Стелла, выставив ладонь перед собой, сложила губы бантиком и подула на ногти.
«Блин, она очевидно догадывается о таблетке памяти — ладно, расскажу, один хрен — мы уже с ней не совсем и чужие, даже чуть ближе, чем с Энджи — с ней я трахнулся только один раз, а с медяшей — уже два», — парень решил рассказать про ситуацию с дуэлью, Лизой и Ирой.
— Монеткой тебя называют из-за красивых медных глаз и волос? — поинтересовался он, собираясь с духом.
— Ну да, но это только Катюше позволено и ещё паре человек, — засмеялась Стелла. — Рассказывай, я же вижу, что всё очень непросто.
Виктор отпил кофе, вздохнул и начал выкладывать свою историю уже в полном варианте, начиная от знакомства с Анжеликой в «Марков-Плаза», инцидентом в парке, Лизой с таблеткой памяти и виденной им матерью в ресторане «Неаполь».
— Ну пиздец, Витюша — ты мальчик просто нарасхват, — потрясенно вымолвила Стелла, которая слушала крайне внимательно и не перебивала. — Это сучка, что мы сегодня встретили — из того патруля третья, значит? — уточнила она.
— Да. И сама Ира — на учениях в Кубинке, но давай пока Энджи не будем об этом говорить.
— Энджи, — нежно усмехнулась медноволосая. — Ладно, не будем — с этими отношениями ты разбирайся сам, но учти, что на твоём месте марковским девицам я бы совсем не доверяла — как поговаривают, в последние годы британцы ориентировали их клан на увлечение, скажем так, левыми идеями, которые чуть не довели нас до катастрофы сто лет назад, и как ты слышал сегодня из уст той наглой сучки, — Стелла произнесла это с легким раздражением, — процесс явно зашёл очень далеко.
— В чём именно далеко?
— Как я слышала, марковский клан хочет демократизировать нашу систему, — медноволосая произнесла это с сильнейшим презрением, — мол, больше прав плебеям, больше социальных расходов, сокращение армии и милиции…
— И что в этом такого плохого? — перебил её Виктор.
— Держи карман шире, мальчик, — засмеялась мажорка. — По факту они хотят установить свою диктатуру под этими лозунгами, чтобы в хаосе и мутной воде проворачивать свои делишки — торговать национальными интересами, проворачивать разные схемы на тотализаторах, отдавать наши месторождения в концессии, посылать войска за интересы Британии в разные жопы мира, обнулить статус магоаристократов, изменить баланс в партии.
— Каким образом? — спросил Виктор, чтобы поддержать разговор — он был слишком поражен услышанным.
— Очень просто — нарезав выборные округа правильно, можно кормить с лопаты плебеев за их долю голосов и получать стабильное большинство по региональным спискам и по мажоритарке.
— Ну не знаю, — пораженно ответил Виктор, который совсем не ожидал услышать этого всего. — Сильно сложно и опасно — вообще это всё. Зачем такой риск?
— Поверь, для них это вопрос решенный — они полностью на крючке у англичан и работают в их интересах, поэтому марковский клан и стал так опасен — он вышел за рамки допустимого и покусился на саму нашу систему и стабильность! — Стелла произнесла это с жаром и положила ладонь на руку парня.
— И что же делать?
— Пока не знаю, будем разбираться, но сначала мы должны спасти их молодежь — все эти восторженные юнкеры с идеями равноправия, совершенно ложными и неправильно понятыми, могут и должны служить правильным интересам — нашим!
«Нашим — это каким именно в такой ситуации? Корниловским, колчаковским или общероссийским? Или моим личным? Или лично твоим, Стеллочка?!» — Виктора речь впечатлила, но и заставила о многом задуматься. — «Видимо, меня играют все, кому не лень».
— Легко сказать, — произнёс парень.
— Посмотрим. Сначала будем заниматься твоей ситуацией и этим покушением, потом займёмся фирмой Хуанга, а дальше видно будет. Ты с нами, Виктор Иволгин-Колчак? — пафосно вопросила Стелла, пристально глядя ему в глаза и взяв своей ладонью его свободную.
Только парень хотел покивать, как раздался звонок дверь, который сразу же сменился настойчивым стуком.
— Наверно, сестрица нервничает и немного ревнует, — с тонким сарказмом заявила Стелла и добавила: — Прошу тебя не вмешиваться в наши отношения, у меня свои к ней подходы, которые не всегда кажутся гуманными.
— Пощечины, удары магией? — сдерживая смех, поинтересовался парень.
— Педагогика легкой не бывает, так что просто не вмешивайся, хотя бы по возможности — она сложный человек, нестабильный, и зачастую опасна и сама для себя, и для окружающих, — поднявшись, Стелла поставила чашку на
