Читаем без скачивания Страх на побережье - Чарльз Вильямс

И вот, однажды ночью, когда мне не спалось от постоянного беспокойства, до меня вдруг дошло: я чуть не сошла с ума до утра, стараясь в точности вспомнить, где именно и когда произошел этот взрыв. В тот день у меня не было занятий, и я пошла в городскую библиотеку посмотреть свежие газеты. А когда нашла нужную заметку, то испугалась — испугалась, как никогда в жизни.

Но ничего не сказала матери. Из автомата позвонила в уэйнспортскую полицию и спросила, опознали ли они тех двоих погибших. Они ответили «нет» и поинтересовались, кто говорит.

Я сказала, что у них в архиве есть информация о машине, и попросила проверить. Они вернулись и сказали, что это не могли быть Карл и Мортон, так как такую машину не находили и даже в глаза не видели. А если бы во время взрыва погибли именно они, то машина, естественно, оставалась бы там, где они сели в лодку. Я не стала дальше настаивать, но все же заметила слабое место в этих рассуждениях.

— Да, — согласился Рено, — одно слабое место есть наверняка.

— Вот именно, — продолжала Патрисия. — Машину могли просто украсть, когда они не вернулись. Больше мы ничего так и не узнали.

Когда занятия закончились, я приехала сюда под вымышленным именем, никому ни слова не сказав о цели приезда, потому что к тому времени я была уверена, что за всем этим скрывается какая-то страшная трагедия.

С самого начала только и слышалось повсюду что о Роберте Консуле, потому что в этих краях все связано с ним и с его семьей. Совпадение имен настораживало, в этом было что-то ужасное. Вслушайтесь: протока Консула, где взорвалась лодка. Роберт, человек, о котором они говорили. Роберт Консул… В начале этого месяца я познакомилась с мистером Макхью. Он появился в кемпинге, задавая вопросы о человеке по имени Руперт Конвей. Вот видите? Опять новое имя — но я вернусь к этому через минуту.

О Конвее было известно, что он приехал на «кадиллаке» с калифорнийскими номерами и вез на прицепе лодку. Я рассказала мистеру Макхью, что видела, как вечером, в сумерках, «кадиллак» с прицепом свернул в лес недалеко от кемпинга.

Мы долго с ним говорили, и чем больше он рассказывал мне о Руперте Конвее, тем больше все это напоминало все то, что я уже слышала про Роберта Консула.

Нас обоих просто потрясло такое совпадение.

Мистер Макхью навел некоторые справки и пришел к выводу, что это один и тот же человек. Но тогда перед нами встал еще один вопрос, потому что кое-что не сходилось. Почему, скажем, он использовал вымышленное имя? Консул не был преступником. Но это еще не все. Допустим, он хотел сменить имя по каким-то одному ему ведомым причинам, тогда почему человек с таким блестящим интеллектом, как о нем говорят все, допустил ошибку, какую мог себе позволить лишь не слишком умный преступник? Мистер Макхью подчеркивал именно это. Вы заметили?

Те же самые инициалы, те же четыре слога рядом, даже такое же ударение. Произнесите их вслух. У мистера Макхью даже была какая-то теория насчет инициалов…

— Да, — задумчиво произнес Рено. — Старая история! Одежда, помеченная инициалами, которую иначе пришлось бы выбросить. — И не только это. Ему вспомнилось еще кое-что. История о мальчишке, который любил обрезать покороче запальные шнуры. Это была игра, игра с опасностью.

Он обернулся, и прекрасные карие глаза взглянули на него с таким отчаянием, что в них уже не оставалось места надежде.

— Как вы думаете, Пит, — спросила Патрисия, — что все это может значить? Что это такое?

Он покачал головой:

— Не знаю. Кстати, вам не приходило в голову, что самое странное во всей этой истории — это то, что наш друг Консул каким-то невероятным образом превратился для нас в навязчивую идею? Ну, подумайте сами. У нас нет никаких свидетельств, что он имеет какое-то отношение к убийству Мака, и я не вижу, будь я проклят, каким образом он мог быть связан со взрывом лодки, даже если мы уверены, что в ней был именно ваш брат. Но чем мы занимаемся? Мы ищем Консула, мы стараемся понять, что он делал в тот или другой день, зачем вернулся сюда, где сейчас находится, жив он или мертв, почему он переменил меня… Для чего? Что нам до всего этого?

— Просто, — медленно произнесла она, — мы оба знаем, что он каким-то образом стоит за всем этим. Мистер Макхью тоже чувствовал это. Он говорил, если мы когда-нибудь сможем понять Роберта Консула, мы найдем ответы на все свои вопросы.

— Да. Я знаю, — сказал Рено. — Но почему?

Давайте взглянем на все объективно. Консул не может находиться здесь, если только он еще жив. потому что его здесь слишком хорошо все знают.

А если он мертв, то не мог ни застрелить Мака, ни устроить взрывы, которые мы слышали сегодня, ни стрелять в нас из винтовки, ни убрать тот прицеп…

Он замолчал, вдруг сообразив, что совершенно забыл об этом злосчастном прицепе.

— Прицеп? — озадаченно переспросила Патрисия.

— Да! Помните, когда вы подошли ко мне на лодке, я пытался нащупать что-то на дне с помощью удочки, так что мне даже пришлось опустить голову в воду?

— Да, но что вы там искали?

— Там был лодочный прицеп. Почти наверняка тот самый, который привез за собой Консул.

Но когда на следующий день я вернулся туда, чтобы вытащить его, он бесследно исчез.

— О-о! — Ее глаза стали огромными, потом в них мелькнуло понимание. — Теперь мне ясно.

Вы подумали, будто я знала, что именно вы нашли и перетащили его в другое место, и кому-то об этом сказала. Ведь так?

— Честно говоря, да. Этот вывод напрашивался сам собой. Но ведь вы никому не говорили об этом, даже вскользь? Я имею в виду, что видели меня там?

— Нет.

Рено не сомневался, что девушка говорит правду.

— Значит, меня видел кто-то еще, — сделал он вывод.

Она резко повернулась, ее глаза заблестели от волнения.

— Макс Истер! Он видел вас!

— Что?!

— Он оказался тогда сразу за следующим поворотом. Я вспомнила. Я не слышала, чтобы он заводил мотор.

— Что же он там делал? — быстро спросил Рено.

— Ловил рыбу. Я делала с него наброски, пока не стемнело. Должно быть, он там и оставался все это время.

— Ладно, — махнул рукой Рено. Он опять торопливо заговорил, глаза его сделались жесткими. — Итак, полагаю, Истер и есть тот человек, которого мы ищем. Консул исчез с лица земли, насколько нам известно, именно там. Но Истер не знал, что кто-то сумел проследить его путь до этого места. Он только понял, что я вот-вот найду прицеп и таким образом узнаю, что Консул был там. Вот он и утащил его, чтобы скрыть факты. Консул был мертв, но Истер не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Видите, как все складывается. Думаю, вы знаете всю эту историю с Консулом и женой Истера?

— Да, — ответила Патрисия. — Я слышала о ней. Прошло столько времени, а здесь все еще толкуют об этом. Но, Пит, вы ищете человека, который убил мистера Макхью, однако я считаю, что это сделал не Истер.

— Почему вы так считаете?

— Потому что, если верить газетам, мистера Макхью застрелили ровно в час ночи. Я вернулась в кемпинг примерно в двадцать минут второго и видела, как пикап Макса Истера выезжал на шоссе как раз, когда я с него сворачивала. Так что он вряд ли был в городе в час ночи. Мне очень жаль, Пит…

Рено чувствовал себя совершенно разбитым.

Еще минуту назад он был абсолютно уверен, что почти приблизился к разгадке.

— Вы уверены, что это был Истер?

— Не сомневаюсь, что это был его грузовичок.

Я видела его много раз.

— Но вы не смогли разглядеть, кто именно сидел за рулем.

— Нет. Было слишком темно. Но вряд ли это был кто-то другой.

Рено вздохнул:

— Хорошо. Но как же нам быть с тем фактом, что почти наверняка забрал прицеп именно Истер?

— С этим мы ничего не можем поделать. И это хуже всего. Стоит нам только в чем-нибудь убедиться, как тут же натыкаешься на какой-то новый акт, который опровергает все предыдущие догадки. Я долгое время присматривалась к Истеру. Он мне позировал и много раз служил проводником. Хотя он и терпит еще меня, но мне кажется, он ненавидит всех женщин или, скорее всего, презирает их, потому что его бросила жена. Истер умный, много знает, хотя нигде не учился; радикально настроенный и очень желчный тип. И я уверена, если он твердо считал, что Роберт Консул причинил ему зло, он убил бы его безо всяких сожалений. Но сомневаюсь, чтобы потом он пытался это как-то скрыть: сделал бы это открыто, презирая любые последствия, чем бы они ему ни грозили.

Иногда я просто дрожала от страха при одной мысли о том, что он сделал бы со мной, узнай, что я шпионю за ним. Я ловила иногда его взгляд: он смотрел на меня такими холодными, лишенными всякого выражения глазами, что мне хотелось бы знать, о чем он в такие минуты думал.

— С этим покончено, — решительно рассек ладонью воздух Рено. — Вы больше никуда не отправитесь вдвоем с этим человеком. Теперь мы занимаемся этим делом вместе, и вам больше не придется так рисковать.