Впереди что-то шевельнулось и замерло. Я остановилась. Здесь можно столкнуться с кем угодно. Конечно, ни курдыр, ни морской охотник сюда не доберутся — высоко, но мало ли что ещё водится на этой планетке. Я уже не так благодушно настроена, как вначале. Вот нападёт очередной монстрила и что мне тогда делать?
Из-за большого камня высунулась смешная мордашка. Зверёк был маленький, пушистый, похож на тушканчика. Я улыбнулась. Это хорошо. Я бы того лапульку себе завела. Посадила бы его в клетку, кормила бы морковкой… Но всё это только на первый взгляд. Когда он выбрался из за камня полностью, я отступила на шаг. У зверёныша оказалось, имеется длинный хвост с жалом на конце. А, если оно есть, значит и пользоваться им этот «тушканчик» умеет. Боже мой, у них тут даже тушканчики и то с жалом! Сумасшедшая планета! Что за бардак творится в этом мире? Может и птички эти сумчатые не так уж безобидны? Существо размером чуть меньше кошки смотрело на меня внимательно жёлтыми немигающими глазами и нисколько не боялось, даже наоборот. Оно оскалилось, продемонстрировав полный набор острых белых зубов, и зашипело. Сомневаюсь, что настоящие тушканчики умеют издавать такие звуки. Мне почему-то стало неуютно, хотя зверёк-то махонький, стукни хорошо и всё, помрёт мигом, но паук каракурт тоже ведь не со слона размером. Я сделала ещё один шаг назад. «Тушканчик» подошёл ближе. И ведь не боятся, гадёныш! Откуда он взялся такой храбрый? Я топнула ногой для острастки, но это не произвело на зверёныша никакого впечатления. Шерсть распушил, глаза сощурил, морда наглая такая!
— Чего ты ко мне прицепился? — Жалобно спросила я.
Такая мелочь, а жуть умеет нагнать. А всё потому, что не знаю я, на что он способен. Он медленно покачивался на длинных задних лапках и шипел, как змея. Жутковато. Шатается. Как пьяный, шипит — стращает. И ведь получается это у него! В другой раз и в другом месте я бы рассмеялась, настолько всё это нелепо выглядело, но в тот момент мне было не до смеха.
— Что ты, гадёныш, удумал? — Спросила я его.
Он, конечно, мне не ответил, но пронзительно пискнул и, я даже не заметила, как он ловко подпрыгнул и вцепился мне в шею. Я заорала, достаточно громко, чтобы меня услышали. Было больно. Я старалась оторвать зверька от своей шеи, но безрезультатно — вгрызся он в меня, как бультерьер. Мёртвой хваткой!
— Эй, Тирто, Гаркуца, где вы?! — Голосила я, выкручивая «тушканчику» лапки. Лапки выкручивались, но челюстей он и не думал разжимать. Вот тварюга упорная! Настоящий чемпион — победа любой ценой! Меня ему не жалко, так хоть себя бы пожалел, ведь калекой станет.
Что-то подмога не спешила. Неужели он повёлся на эти дешёвые трюки Гаркуцы? Меня трудно не услышать, я кричу громко. Кое-как мне всё же удалось отцепить «тушканчика» от себя. Зверёк пронзительно завопил, так, что уши заложило, и щёлкнул лысым, крысиным хвостом. Жало просвистело в миллиметре от моей руки. Я отшатнулась и сорвалась с высоты пять или шесть метров прямо на камни.
Ба-бах головой об булыжник — оружие пролетариата и свет померк…
Когда я очнулась, то с грустью заметила, что лежу я по-прежнему на камнях и никого нет рядом. Они меня не искали! Или не нашли? Безумно болела голова и вообще всё тело. Я попытала подняться и выругалась — с ногой у меня не всё в порядке. Лодыжка распухла. Хорошо, если это просто вывих, а если перелом? Уже темнеет. Изумрудные сумерки привычно окутывали мир тонким шёлковым покрывалом. Я прислонилась к холодному камню и тихонечко, пока меня никто не видит, заплакала. Я так вдохновенно поскуливала, что с каждым всхлипом мне становилось всё хуже и хуже. Было беспросветно жалко себя. Больше всего меня расстроило то, что Тирто даже не подумал меня искать! Сволочь! Вот Соф меня никогда не бросал в беде. Соф, конечно, тоже скотина порядочная, завистливый и ехидный, но в беде не бросит. А этот… Дикарь он и есть дикарь! Чего от него ждать? Пусть лижется со своей синюшной Гаркуцей! Обойдусь без него! Вот сейчас я поднимусь на ноги и поковыляю тихонечко к ребятам. А им пусть будет стыдно! Какого чёрта я здесь осталась?! Надо было сразу идти домой, а не осматривать местные достопримечательности. Но чего уж сейчас об этом сожалеть? Главное собраться и пойти — остальное как-то само утрясётся.
Но моим смелым планам не суждено было сбыться. Боль, словно раскалённой спицей пронзила! Только сейчас я заметила тонкий ручеёк крови, медленно сползающий по моему плечу. Я совершенно забыла, что кроме падения, мне ещё и от «тушканчика» не хило досталось! Я дотронулась до шеи и почувствовала под пальцами горячую липкую жидкость — кровь. Её запах привлёк ко мне многочисленных мелких кровососов. Они кружились вокруг густой звенящей тучей. Я чесалась и материлась, плакала и злилась, ну а толку?
— Так, девочка, — начала я разговаривать с собой, — ты должна подняться и уйти, чего бы тебе это не стоило! Сашенька, давай же, оторви жопу от земли!
Я чувствовала себя, как маленький ребёнок, потерявшийся ночью в незнакомом городе. Ковыляла непонятно куда и зачем, поскуливала и готова уже была завыть в голос.
— Сволочи! Ах, какие же они сволочи!
Болело всё! Невозможно было вздохнуть глубоко, потому, что, видимо сломано ребро.
— И никому, заметь, Санечка, нет до тебя дела!
В какой-то момент мне показалось, что я слышу чей-то голос. Я остановилась и прислушалась. Тишина. А как хотелось бы, чтобы кто-нибудь позвал!
Воздух вкусно пах свежестью. Радуйся, девка, вот тебе море — купайся до омерзения! Ага, плавай, давай, с больной головой, сломанным ребром и вывихнутой лодыжкой в подозрительном месте, где тебя может съесть всё, что угодно, включая тушканчиков! Чего же здесь так тихо? Раньше хоть кто-то плакал. Я прислушалась и теперь уже чётко услышала где-то вдали, непонятно только где именно:
— Са-а-а-ня!
Я даже забыла о своей многострадальной ноге, подпрыгнула зачем-то, как будто так меня будет лучше видно.
— Я здесь!
И с ужасом обнаруживаю, что голос у меня сел. Простыла, что ли?
— Тирто, я здесь!
Я попыталась прокашляться, но это слабо помогло.
— Тирто! — Услышать это было невозможно.
Жизнь моя — жестянка! Надо же так вляпаться, чтобы сразу всё! На тебе, дорогая, вывих, перелом, ангина! Радуйся, идиотка! Какого чёрта ты попёрлась одна?!
Куда я шла, зачем, это уже не имело значения. Куда бы я ни отправилась — везде незнакомый мир и никого рядом — это в лучшем случае. В худшем — я набреду на очередное племя синих людоедов или ещё какую-нибудь мерзость, о которой я даже не догадываюсь. И никто не узнает, где могилка моя. Така деваха была бойкая, ан нет ею, сгинула незнамо где.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
