Читаем без скачивания Добрый ангел смерти - Андрей Курков

«Даже если с последней Пасхи, — подумал полковник, — то все равно давно уже…»

И вдруг что-то крупное, летящее навстречу, привлекло его внимание. Он повернул голову и увидел человеческую фигуру, облаченную не во что-нибудь, а в самый настоящий комбинезон космонавта, со скафандром на голове. Фигура летела ему навстречу медленно, намного медленнее пойманного яйца. Было что-то основательное в полете космонавта. А когда приблизился космонавт к полковнику, рассмотрел его Витольд Юхимович — старик с жидкими седыми волосами, плохо выбритый, на шее выглядывает из-под комбинезона рубашка-вышиванка. Пока полковник разглядывал автономно плывущего в пространстве старика-космонавта, тот неожиданно выхватил из руки полковника пасхальное яйцо и ударил полковника ногой. Удар, конечно, был слабый, никакой боли. Но обидно стало полковнику.

Пальцы его сжались в кулаки. Он уже мысленно дотягивался правой рукой до скафандра, но тут опять какое-то научное объяснение возникло в его голове — а вдруг, подумал полковник, он не ударил меня, а просто оттолкнулся, чтобы продолжить свое движение? Ведь нет здесь тяготения! И как бы в доказательство этому увидел он на лице медленно отплывающего прочь старика-космонавта улыбку благодарности. И поднял над оскафандренной головой старик пасхальное яйцо, поднял и помахал им. «Наверно, его яйцо!» — подумал полковник. Но все равно боролись в его сознании обида на этого космонавта и желание простить и объяснить его поступок.

Глава 40

Пока Гуля развязывала меня, я объяснил Петру, каким образом и куда отправился бодрый дух нашего «адидасовца».

Петра Гуля развязала последним, и он тотчас схватил свою веревку и бросился к лежавшему возле раскладного стульчика с улыбкой на лице полковнику Тараненко.

— Я тоби зараз покажу, як из свойим народом воюваты! — выкрикнул он.

А полковнику в это время все было глубоко фиолетово. Его тело лежало мертвым грузом на теплом песке. Оно являлось всего лишь залогом его будущего возвращения на землю.

— Не спеши! — Я попробовал остановить Петра, но он уже перевернул полковничье тело на живот и лихорадочными движениями связывал на спине Тараненко его вялые запястья.

Потом, уже остыв, спокойно стянул веревкой лодыжки, уселся на песке, как охотник у поверженного медведя, и закурил свою трубку.

Галя взволнованно смотрела на него, я прочитал в ее глазах любовь к этому поджарому резковатому парню. Я даже не знал, каковы их отношения, кто они: муж и жена или просто соратники, как Ленин и Крупская?

Но в любом случае, они подходили друг другу, они были больше, чем «одной крови». Потом я глянул на Гулю, возившуюся у костра. На Гуле была зеленая рубаха-платье, ее темно-каштановые волосы полупрозрачной ширмочкой закрывали часть лица. Мне до сих пор не верилось, что она и я являем собою то «мы», которое называется семьею. Да, она назвала себя моей женой, но у нас еще не было отношений, которые, как какой-нибудь клей «момент», делают людей неотделимыми друг от друга. У нас, или по крайней мере у меня эмоции и чувства были не выстроенные, до сих пор полностью не осознанные. Что было у нее ко мне — я еще не знал. Ее характер оставался для меня загадкой. Смесь невидимой стали и внешней покорности. Такую смесь, не встреть я Гулю, и представить бы себе не смог в одном человеке.

— Трэба збыратысь! — спокойно проговорил Петр, отмолчав минут пять.

Он бросил еще один взгляд на полковничье тело и поднялся на ноги.

— Пиду подывлюсь, що там у нього, — на ходу произнес он, направляясь к вещам Тараненко.

Костер уже потрескивал. Над ним висел на треноге котелок, у которого сидела Гуля.

Я сидел на подстилке, думая об «улетевшем» полковнике. Я не понимал, куда теперь двигаться. Ранее выбранная цель стала вдруг опасной. Но отказаться от нее казалось невозможным. Оставалось только достичь этой цели и после этого попытаться нырнуть в темноту, выйти из игры. Долгая жизнь лучше посмертной славы.

— Эй ты, подывысь, що я в нього знайшов! — Ко мне подошел Петр. Протянул развернутую схему Новопетровского укрепления. Схема, сделанная тушью, была старой, но не старинной. В нижнем правом углу я рассмотрел подпись составлявшего ее и дату — «1956 год».

— Ты сюды подывысь! — Петр ткнул пальцем в черный кружочек, возле которого мелкими черными буковками было написано «месторасположение старого колодца».

— Так что, он все знал? — удивился я.

— Ничего вин нэ знав! — отрубил Петр. — Карту мав, а дэ шукаты, не знав, инакшэ навищо б мы йому здалысь!

В моей перегретой казахским солнцем голове все постепенно стало на свои места.

Понял я, что в наличии имелось все необходимое для обнаружения зарытого в песке «клада».Имелась даже лопата.Такчтосовместное украинско-русско-казахское путешествие продвигалось к своей заключительной стадии, после чего можно будет поздравить Петра и Галю, а, может быть, и полковника Тараненко с обнаружением реликвии, и остаться наедине с Гулей. Да, цель моего странствия претерпела изменения. Теперь мне хотелось одного — остаться вдвоем с Гулей и уже потом решить: что нам делать, куда идти или ехать. Мое будущее теперь просматривалось с новой, неожиданной стороны. Из авантюрного оно превратилось в романтическое. «Романтическое путешествие на двоих». Кажется есть такой приз в телепрограмме «Любовь с первого взгляда». Я получил этот приз, не принимая в ней участия. Теперь, чтобы остаться вдвоем с Гулей, надо было избавиться от спутников, чье присутствие только и мешало авантюрному путешествию превратиться в романтическое. А для этого оставалось только найти то, что зарыл в песке великий поэт и сделать ручкой тем, кто повезет найденное на далекую черноземную родину.

Гуля налила всем чаю и раздала сырные шарики. Галя отдала свой шарик Петру, а от него с ехидной усмешкой получила батончик «Сникерс».

Петр снова бросил взгляд на «улетевшего» Тараненко. Только после долгого усталого взгляда на плененного полковника он отпил зеленого чаю и бросил в рот маленький желтоватый сырный шарик. Он так легко и по-свойски это сделал, что на мгновение показался мне самым настоящим казахом. «Еще немного и мы все тут казахами станем, — подумал я. — И всякие межнациональные подозрения исчезнут сами по себе, растворятся в зеленом чае вместе с сырными шариками, раскатаются по языку до состояния слюны».

Галя неожиданно протянула половинку «Сникерса» Гуле, а та взяла, сразу положила весь кусочек в рот и залила чаем.

Мне вспомнились мои недавние размышления о различных способах достижения межнационального согласия. Теперь в перечень действий и предметов, искореняющих взаимные недоверия, я мог добавить и батончики «Сникерс».

— Ну що, — Петр посмотрел на меня. — Пора йты… Цю свыню тут залышымо, — он кивнул на полковника. Я отрицательно мотнул головой.

— Нельзя — погибнет. Он еще дня три может лежать, а за три дня одно солнце его доконает! А потом тебя в Киеве твой друг капитан СБУ Семенов спросит: «А где ваш начальник экспедиции полковник Тараненко?»

Петр скривил губы и тяжело вздохнул.

— А що нам з ным робыты? — наконец спросил он. — Тягты його на свби я нэ збыраюсь…

— Да, может, и не нужно, — сказал я. — Давай перекатим его под камень, накроем чем-нибудь и руки ему развяжем…

Петр не согласился, и мне пришлось еще минут пять доказывать ему, что мое предложение не только гуманное, но и полезное для нас. За три дня, пока он «летает» мы разберемся с «кладом» и успеем уйти из Форта-Шевченко. Я не задумывался, куда мы можем уйти. В этот момент это было не так важно.

В конце концов он сдался. Мы вдвоем перекатили Тараненко во внутренний острый угол отрога, перенесли туда же его вещи. Накрыли голову найденной в его же рюкзаке футболкой. Развязали ему руки. Потом подошла Гуля, поставила возле его головы наполненную водой алюминиевую кружку и сунула в воду один конец закрывавшей его голову футболки.

Галя тем временем сложила наши вещи в двойной баул и рюкзак, а свои — в сумку с длинными ручками. Полчаса спустя мы тронулись в путь.

Вечером, устроившись на привал, мы увидели вдалеке дрожащие огоньки города. Цель была близка, и настроение как-то само собой улучшилось. Снова пили зеленый чай, а после чая Галя решила сварить гречневой каши, и мы все терпеливо ждали ужина, усевшись вокруг маленького костра. Вдруг Галя закричала и вскочила на ноги. Петр тоже вскочил, потом поднялись и мы. Наклонившись вперед, я увидел у ног Гали хамелеончика. «Петрович? — подумал я. — Что-то давненько его не было? А я-то думал, что он от нас отстал…»

— Не бойся, — сказала Гале моя жена. — Он хороший. Он приносит удачу.

— А цэ нэ скорпион? — с недоверием, все еще дрожащим голосом спросила Галя.

— Нет, это хамелеончик. Он с нами путешествовал. Видно, заснул и только-только проснулся, — сказала Гуля.