Следы довели Тарзана до задней стены одной из туземных хижин. Небольшое отверстие, недавно вырезанное в камышовой стене, вело внутрь хижины. Тарзан безбоязненно пошел по следам и на четвереньках вполз в маленькое отверстие.
Много разнообразных запахов ударило в нос Тарзана, когда он очутился в хижине. Среди них он ясно почувствовал вдруг запах, который в его дремлющем сознании пробудил некоторые воспоминания о прошлом. Это был слабый, нежный запах женщины.
И одновременно с тем, как Тарзан почувствовал этот запах, странное беспокойство овладело всем его существом – непреодолимое влечение, с которым ему суждено было вновь познакомиться, тот могучий инстинкт, который толкает самца к его подруге. Запах бельгийца тоже был в хижине, и когда оба эти запаха смешались и достигли ноздрей Тарзана, ревнивый гнев закипел в душе человека-обезьяны, хотя в зеркале его воспоминаний не было ясного образа той самки, которая возбуждала его желание.
Хижина тоже оказалась совершенно пуста, и, убедившись в том, что похищенная сумочка не была спрятана здесь, Тарзан вышел тем же путем, каким он пришел – через дыру в задней стене.
Он опять пошел по следам бельгийца, пересек открытую поляну, перелез через частокол и скрылся в джунглях.
XV
ПОБЕГ ВЕРПЕРА
Соорудив чучело и уложив его у себя в постели, Верпер пролез под задней стеной своей палатки и направился прямо к хижине, в которой находилась Джэн Клейтон.
У дверей сидел на корточках черный часовой. Верпер смело подошел к нему, шепнул ему несколько слов на ухо, всунул ему в руку пачку табаку и прошел в хижину. Чернокожий подмигнул и усмехнулся, оскалив зубы.
Верпер, будучи одним из приближенных Ахмет-Зека, мог, конечно, беспрепятственно входить в любое помещение в деревне и вне ее, и потому часовой не спрашивал его, имеет ли он право входить к белой пленнице.
Войдя в палатку, Верпер шепотом заговорил по-французски:
– Леди Грейсток! Это я, г. Фреко. Где вы? Но ответа не последовало. В темноте Верпер с лихорадочной поспешностью обшаривал хижину. В ней никого не было. Удивление бельгийца не поддается описанию. Он уже собирался выйти из хижины и расспросить часового, как вдруг глаза его, привыкшие немного к темноте, заметили у основания задней стены пятно, которое выделялось в окружающей мгле. При ближайшем осмотре это пятно оказалось отверстием, прорезанным в стене. Оно было достаточно широко, чтобы пропустить человеческое тело, и Верпер, уверенный в том, что леди Грейсток скрылась именно отсюда, не стал терять времени на бесплодные поиски, а последовал ее примеру.
Его жизнь висела на волоске. Он должен был скрыться и уйти как можно дальше от деревни, прежде чем Ахмет-Зек откроет его побег. По двум весьма существенным причинам он хотел устроить также побег леди Грейсток и скрыться вместе с ней.
Во-первых, если бы он спас ее, он заслужил бы благодарность англичан и таким образом был бы до некоторой степени обеспечен от передачи в руки бельгийских властей. Это было бы чрезвычайно важно в случае, если бы выяснилась его личность и ему предъявили бы обвинение в убийстве офицера. Во-вторых, он мог бежать только в одном направлении. Он не мог идти на запад, потому что бельгийские владения лежали между ним и Атлантическим океаном. Юг был закрыт для него из-за присутствия там ограбленного им человека-обезьяны. На севере были друзья и союзники Ахмет-Зека. И только на восток через британскую восточную Африку он мог пройти, не боясь быть задержанным.
Сопровождаемый знатной англичанкой, которую он спас от ужасной судьбы, и представленный ей как француз по имени Фреко, он не без основания мог надеяться на активную поддержку со стороны англичан, когда они доберутся до первого английского поста.
Но теперь, когда леди Грейсток исчезла, его шансы на успех падали, и, кроме того, окончательно рушилась надежда, которая было зародилась в его душе. С тех пор, как Верпер впервые увидел Джэн Клейтон, он питал затаенную страсть к прекрасной американке – жене английского лорда.
После того, как Ахмет-Зек обнаружил драгоценности, и бегство Верпера стало неизбежным, Верпер, мечтая о будущем, представлял себе, как он убедит леди Грейсток, что муж ее умер, постарается заслужить ее благодарность и тем самым завоюет ее сердце.
В этой части деревни, наиболее отдаленной от ворот, Верпер заметил две или три длинные жерди, приставленные к частоколу. Они были, вероятно, приготовлены для постройки хижин и случайно оставлены здесь. Одним концом они упирались в верхний край частокола и представляли собой хоть ненадежную, но все же доступную лестницу.
Верпер совершенно правильно определил, что леди Грейсток именно этим способом перелезла через стену. Не мешкая ни минуты, он сразу же повернул на восток.
* * *
В нескольких верстах к югу Джэн Клейтон, тяжело дыша, лежала в ветвях большого дерева, куда она забралась, спасаясь от голодной львицы.
Ее бегство из деревни оказалось легче, чем она предполагала. Нож, которым она прорезала камышовую стену хижины, она случайно нашла воткнутым в стену ее тюрьмы.
Он, вероятно, был забыт здесь прежним жильцом, когда тот ставил хижину.
Обойти позади деревню, держась в тени, было делом нетрудным; счастливый случай привел ее к жердям, приставленным к частоколу, и, таким образом, самая трудная задача была решена.
Целый час бежала она на юг по дорожке, протоптанной зверями, как вдруг до ее чутких ушей долетел шорох мягких шагов выслеживающего ее хищника. Она поспешила взобраться на ближнее дерево: Джэн Клейтон была слишком умна и опытна, чтобы продолжать путь хотя бы на несколько шагов после того, как она заметила, что за ней следят.
Верперу повезло. Всю ночь он продвигался сквозь джунгли, и ничто не остановило его на пути. Но на заре он заметил конного араба, который следовал по его пятам. Это был один из любимцев Ахмет-Зека. Много таких молодцов рыскало сейчас по лесу во всех направлениях, разыскивая беглого бельгийца.
Бегство Джэн Клейтон еще не было замечено, когда Ахмет-Зек и его сыщики помчались в погоню за Верпером. Единственный человек, видевший Верпера после его выхода из палатки, был черный часовой у тюрьмы леди Грейсток, но он никому не рассказал об этом.
Он первый увидел труп чернокожего, которого убил Мугамби. Заключив с полным основанием, что это дело рук Верпера, и боясь гнева Ахмет-Зека, он не посмел сознаться в том, что впустил бельгийца в хижину. И когда в общей суматохе, поднявшейся по поводу исчезновения Верпера, этот проштрафившийся часовой нашел труп убитого, он тайком снес его в ближайшую палатку, а сам стал на часах у хижины, в которой должна была находиться пленница.
