Остальные обезьяны подошли поближе и стали обнюхивать человека-обезьяну. Тарзан стоял очень спокойно, с полуобнаженными зубами и напряженными мускулами, готовыми к действию; но никто не стал оспаривать его права быть среди них, и теперь, когда осмотр и обнюхивание окончились к общему удовлетворению, обезьяны снова обратили свое внимание на другую жертву разбойничьих выстрелов.
Эта обезьяна тоже была только слегка ранена. Пуля, задев лишь череп, оглушила ее, и когда раненая пришла в себя, она чувствовала себя хорошо.
Обезьяны рассказали Тарзану, что они шли на восток. По дороге внимание их привлек запах самки, и они стали выслеживать ее. Они хотели сейчас продолжать прерванное путешествие; но Тарзан предпочитал погнаться за арабами и отобрать у них женщину. После довольно продолжительных споров было решено, что они все-таки сначала отправятся на несколько дней поохотиться на восток, а потом вернутся и отыщут арабов. Так как время не имеет большого значения в глазах обезьяньего народа, Тарзан сдался на их просьбы; он и сам в это время мало превосходил обезьян своим умственным состоянием.
Другая причина, по которой он решил отложить свое преследование, была боль, причиненная раной. Разумнее было подождать, пока она заживет, прежде чем снова вступать в борьбу со стреляющими из ружей Тармангани.
И в то время как Джэн Клейтон с туго связанными руками и ногами лежала в своей темнице, ее естественный защитник бродил по джунглям, направляясь на восток, в обществе целой толпы волосатых чудовищ. Он терся с ними плечом о плечо так же просто, как за несколько месяцев до этого он пожимал руки своих знакомых в одном из наиболее избранных и фешенебельных клубов Лондона.
Но все время в глубине его пострадавшего и притупленного мозга таилась мысль, что ему нечего было делать здесь, что ему следовало быть, по каким-то непонятным причинам, в другом месте, среди совершенно других существ. К тому же его все время влекло назад к арабам, чтобы освободить женщину, которая привлекла его дикие чувства, хотя при обдумывании плана в его мыслях было скорее понятие «пленения», чем «освобождения».
Для него она была такая же самка, как и всякая другая самка джунглей, и он решил во что бы то ни стало захватить ее и сделать своей подругой. Когда он приблизился к ней на поляне, где ее схватили арабы, нежный запах, возбудивший его желание еще ранее, в камышовой хижине, снова долетел на мгновение до его ноздрей, и он понял, что нашел ту, к которой стремился.
История с сумочкой до известной степени тоже занимала его мысли, и у него, таким образом, было основание торопиться в лагерь разбойников. Он хотел завладеть красивыми камешками и этой самкой. После этого он вернется к большим обезьянам со своей новой подругой и с блестящими игрушками, уведет всю волосатую компанию в далекую чащу, неведомую человеку, и там он проживет свою жизнь, охотясь и воюя с обитателями джунглей.
Он обратился к своим товарищам-обезьянам, объяснил им, в чем дело, и пытался уговорить их сопровождать его, но все они, кроме Таглата и Чолка, отказались. Чолк был молод и силен и одарен большим умом, чем его товарищи, и, следовательно, обладал большей, чем они, силой воображения. Ему эта экспедиция сулила приключения и поэтому сильно манила его.
У Таглата была совсем иная побудительная причина, и если бы только Тарзан из племени обезьян подозревал о ней, он набросился бы на эту обезьяну и задушил бы ее в ревнивой ярости.
Таглат был уже не молод, но это был громадный зверь с колоссальными мускулами, жестокий и, в силу своего большого опыта, хитрый и сообразительный. Он отличался огромным ростом, и вес его громадного тела часто давал ему возможность победить более ловкого молодого противника. У него был мрачный и угрюмый нрав. Это выделяло его даже среди его нахмуренных товарищей, где такой характер является скорее правилом, чем исключением. Хотя Тарзан и не замечал этого, Таглат свирепо ненавидел его.
Ему удавалось скрывать свою ненависть только потому, что он безотчетно трепетал перед разумом и волей более благородного существа…
Итак, эти двое должны были сопровождать Тарзана в деревню Ахмет-Зека. Когда они двинулись в путь, остальные обезьяны удостоили их только прощальным взглядом и вернулись к своему важному занятию: они в это время обедали.
Тарзану стоило больших трудов сохранить в умах его спутников цель и смысл их путешествия, потому что сознание обезьяны не может долго сосредоточиваться на одном предмете. Одно дело – предпринять путешествие, имея в виду определенную цель, совсем другое – помнить об этой цели и постоянно думать о ней. На пути встречается столько вещей, которые отвлекают наше внимание!
Вначале Чолк настаивал на том, чтобы бежать как можно быстрее, словно деревня разбойников была не на расстоянии нескольких дней от них, а на расстоянии всего лишь часа; но через несколько минут упавшее дерево привлекло его внимание: под ним, наверное, можно было найти много вкусных вещей. И когда Тарзан спохватился, что Чолк исчез, и вернулся искать его, он нашел Чолка перед гниющим стволом, из-под которого он усердно выкапывал личинок и жуков, которые составляют существенную часть обезьяньего меню.
Так как Тарзан не хотел вступить в драку, ему ничего не оставалось делать, как терпеливо ждать, пока иссякнут лакомые запасы под деревом.
Когда Чолк наконец кончил, оказалось, что исчез Таглат. После долгих поисков Тарзан нашел этого достойного господина в созерцании страшных мучений раздавленного им грызуна. Он сидел и равнодушно смотрел в другую сторону, пока изуродованное существо, извиваясь от боли, медленно отползало от него, и вдруг, в тот момент, когда несчастное создание было уже уверено в своем спасении, он протягивал огромную ладонь и прихлопывал беглеца. Несколько раз повторял он эту процедуру, пока это занятие ему не надоело, и тогда он окончил мучения своей игрушки, проглотив ее.
Таковы были обескураживающие причины, которые отсрочивали прибытие Тарзана в деревню Ахмет-Зека; но человек-обезьяна был терпелив, потому что для выполнения его плана ему были нужны Чолк и Таглат.
Постоянно поддерживать в колеблющемся сознании человекоподобных интерес к их предприятию – было делом нелегким. Чолк начинал уставать от бесконечного пути, привалы были редкие и короткие. Он с удовольствием прекратил бы поиски приключений, если бы Тарзан не раздразнил его соблазнительными картинками огромных запасов пищи, которые они найдут в деревне Тармангани.
Что касается Таглата, то последний лелеял свою тайную надежду с большим постоянством, чем этого можно было ожидать от обезьяны. Но по временами он был готов бросить это предприятие, и, если бы Тарзан не заманивал и его, он давно бы сбежал.
