слегка приоткрыла рот от удивления. Видимо, давние упражнения с плугом не прошли даром. Разве такое тело нормально... для преподобного? А как же святость, посты, самобичевание?
Он вдруг резко обернулся и увидел ее. Мокрые светлые волосы облепили лицо и он непроизвольным движением откинул их назад.
Нинелль думала он растеряется. Придет в ярость. Но он только спокойно посмотрел на нее, ничуть не стесняясь наготы.
– Вам что-то нужно, мадмуазель дю Пэн?
– Я... перепутала.. думала вы мылись выше по течению.
– Конечно, – он слегка поклонился. – Но должен предупредить, вода холодная.
Нинелль сдержанно улыбнулась, стараясь не смотреть ему ниже пояса, и присела в реверансе.
И тихо начала пятиться назад, продолжая вежливо улыбаться. Вот же мерзкий тип. Хладнокровный змей. Интриган.
Ей совсем не хотелось лезть в холодную воду, но сидеть и пахнуть потом рядом с чистеньким Инквизитором... нет, такое даже представить страшно. Потому пришлось купаться, и дрожать от холода. А эта скотина преподобный Кристоф, видать, закаленный. И даже подглядывать не пришел. Нинелль ударила себя по лбу. И когда она научится уму-разуму? Ведь матушка все время твердит – не увлекайся!
Глава 19
Они вошли в городок под вечер.
Городок выглядел обычным. С деревянными домиками, высоким Ястребиным храмом и ратушей. Но на улицах было безлюдно. Иногда только стукнет ставня, мелькнет в окне чье-то испуганное лицо. Кристоф решительно направился к трактиру. Осторожно толкнул дверь. Нинелль скользнула внутрь вслед за ним.
И трактирщик и немногочисленные посетители, цедившие вино, показались Нинелль вялыми и полусонными. Они тупо пялилсь в стаканы, а еще несколько человек замерли за картами, будто забыв, что сели играть. Трактирщик механически протирал стойку и смотрел вдаль пустыми глазами.
Кристоф подошел к нему и потряс за плечо.
– Любезный, что здесь происходит?
– А? – трактирщик вздрогнул и посмотрел на Кристофа, медленно приходя в себя.
Остальные тоже как-будто встряхнулись, но не до конца.
– Мы хотим комнаты, – громко произнес Кристоф, чтобы до трактирщика дошел смысл его слов. – И поесть.
– Конечно, конечно. Усаживайтесь, как насчет нашего фирменного?
– И бутылку вина, – потребовала Нинелль.
Игроки тоже вернулись с небес на землю и начали хлопать по столу засаленными картами, тихо переругиваясь. В темном углу сидела еще одна компания, но те совсем не двигались и только злобно поблескивали глазами. Причем, желтыми. Но Кристоф их, кажется, не заметил.
Они выбрали более-менее чистый стол и уселись, разместив багаж возле ног.
– Вы видите, что происходит? – спросил Кристоф и потянул шейный платок. – Как тут душно. Эта магия, как густой кисель окутывает все вокруг.
Нинелль стало тревожно. Она никак не ожидала подобных осложнений. Одно дело, просто древний колдун, путешествующий с королем и совсем другое – колдун, вогнавший в спячку целую округу. И, если полетят головы, и им бы с матушкой не пострадать.
Она представила, как будет бранить ее матушка, когда узнает, что Нинелль притащила в Маковый Уголок Инквизитора. Может, она переоценила свои силы? А может, наоборот, получится сговорится с тем колдуном из Кохунто. И Инквизитора взять за горло.
Служанка с заспанным лицом принесла ужин и бутылку. Кристоф поблагодорил ее и кинул несколько мелких монет. Надо же, а господин Инквизитор еще и скупердяй. Мог бы дать и больше.
Кристоф споро принялся за еду, заедая мясную похлебку хлебом. На плохой аппетит он никогда не жаловался. Нинелль опустила глаза и отметила про себя, что он на нее даже не смотрит.
Она вспомнила, как сблизилась с Раулем. Все протекло весьма легко и приятно, более того – весело. Он сразу понял ее интерес и перешел в наступление. А с Инквизитором происходило что-то странное. Она могла бы сама сделать первый шаг. Ведь он сказал, что считает ее красивой и даже проявил некоторый интерес... только вот потом этот интерес исчез бесследно. Как будто и не было ничего и Нинелль все почудилось. Он очертил вокруг себя невидимый круг, и ей внутрь того круга хода не было. Она видела это ясно. С того баловства у яблоневой рощи, он предпочитал поворачиваться к ней лишь суровым инквизиторским ликом. И возможно, сознательно. А Нинелль знала наверняка, что не переживет, если он отвергнет ее. Только не он.
Кристоф прикончил обед и откинулся на стуле. Он ничего не видел вокруг, погрузившись в себя и даже глаза прикрыл. Лицо его напряглось и на лбу выступил пот.
Люди вокруг заметно оживились, а Инквизитор, наоборот, побледнел и поблек.
– Я постарался немного нейтрализовать его силу, – с трудом произнес он и показал Нинелль печать на ладони.
Печать налилась огнем и пульсировала.
– Это же ожог! – крикнула Нинелль.
Но он шикнул на нее.
– Тише, нам не нужно лишнего внимания.
– Что с вами?
– Я не знаю. Я попытался вмешаться... а печать так странно среагировала. Она будто отвергает меня.
Он прижал руку к груди. Вокруг началось подозрительное движение. Людей прибавилось, некоторые собирались группами и шептались, некоторые мелькали юркими тенями.
Подошла девчонка служанка и принесла им ключи от комнат.
– Когда прибудет дилижанс? – спросил ее Кристоф, пытаясь скрыть руку в кармане.
Девчонка скосила глаза. Она уже не казалась заспанной.
– Завтра, господин.
Нинелль девица эта положительно не понравилась. Она скользнула рукой к груди, где в корсаже лежал кинжал.
Кристоф слегка выдохнул и посмотрел на руку, печать побледнела и ему казалось полегчало.
– Пойдемте спать, нам нужны силы, – сказал он.
– Мне не нравится этот трактир, – прошептала ему Нинелль.
– Мне тоже, но у нас нету другого выбора.
Кристоф встал, но его слегка шатало.
– Он знает, что я поблизости, – пробормотал он тихо.
Вид у него был престранный и он уже мало отличался от трактирщика. Тот опять замер со стаканом в руке и только медленно покачивался. Нинелль подумала предолжить Кристофу руку, но он не посмотрев на нее, пошел к лестнице. Ну и пусть сам ползет наверх. Она фыркнула и оглянулась в поисках девушки.
– Эй, любезная, мне нужна горячая вода! – крикнула она служанке.
Сверху раздался негромкий вскрик. Двое мужчин поднялись из-за стола в углу и направились прямо к Нинелль. Она зашипела и выхватила нож. Но они только насмешливо усмехнулись. Как и у большинства
