И как теперь Мэгги сможет бороться со своими инстинктами, если они потребуют, чтобы она отозвалась на его природные инстинкты?
Она не могла. С того момента, как Гедеон с глубокой убежденностью в голосе сказал: «Я хочу тебя», она поняла, что сама судьба шагнула в ее жизнь. Она ожидала идеального мужчину, зная, что он рано или поздно придет. И он пришел. Вся ее логичность и осмотрительность теперь не смогли бы от нее это скрыть.
Отдать себя мужчине значило отдать все, что у нее было, Мэгги понимала это. Это не обязательно для всех женщин, но для нее это обстояло именно так. Она подумала о том, что Гедеон смог бы полюбить ее, если бы позволил себе это сделать. Но даже если это никогда не случится, ее чувства останутся неизменными.
Когда Мэгги полностью осознала это, то совершенно избавилась от неуверенности. Теперь у нее не было обратного пути. И она знала, что любовь — это нечто, требующее к себе уважительного отношения, нечто захватывающее и сильное, что оставляет след на всем, к чему она прикоснется.
— Ты что-то совсем притихла, — проговорил Гедеон, прижимая ее ближе к себе, когда темп музыки замедлился.
Мэгги обхватила его руками за шею и вздохнула, когда его руки опустились на ее ягодицы. Ему значительно проще без правил, подумала она. У него потрясающее чувство юмора, спрятанное глубоко внутри, возможно, еще в раннем юношеском возрасте. Если Гедеон даст себе хотя бы самый маленький шанс, то сможет сделать из себя вполне приличного хамелеона. Она надеялась, что у них будет шанс, чтобы использовать эту возможность.
И в то же время его импульсивное заключение опасно. Не само заключение, а выбор момента, когда оно было сделано. И она должна предупредить его о последствиях, ибо не верила, что он готов принять их. По справедливости он должен был об этом знать. Возможно, он считал это временной страстью, но ему следует знать, что эта страсть изменит их обоих.
— Я вот сейчас подумала, что вся эта ситуация значительно хуже, чем ты себе представляешь.
— И каким же образом?
— Я боюсь, что люблю тебя.
Гедеон прекратил танец и медленно посмотрел на нее сверху. Он выглядел несколько смущенным, но что-то загорелось в его глазах.
— Ты боишься, что любишь меня? А ведь мы познакомились только вчера.
— Это вряд ли имеет значение.
— Ты боишься, что любишь меня… — повторил он медленно.
— Да, пожалуй, если бы это было просто увлечение, то не возникло бы никакой проблемы. Увлечение — быстротекущая вещь. Когда бы это закончилось, ты вернулся бы в Сан-Франциско, а я — в Ричмонд, и все осталось бы, как прежде. Но любовь — это совершенно другое, поэтому я подумала, что лучше предупредить тебя.
— Предупредить меня?
Улыбка Мэгги была слегка печальной.
— Гедеон. У меня не совсем обычная семья по самым разным причинам. Странным причинам, как я полагаю. Можно привести тому множество примеров. И один из таких примеров то, что у нас не было ни одной несчастной любовной истории и ни одного развода с самого начала века. Кажется, мы отмечены особой печатью влюбляться только однажды и… в совершенно правильно выбранного человека.
Гедеон уже забыл о музыке. Держа ее в своих руках и внимательно глядя на нее сверху, он озабоченно спросил:
— О чем ты говоришь, Мэгги?
Выражение ее лица стало совершенно серьезным, а взгляд — прямым и спокойным. Мягкий, нежный голос был полон уверенности.
— Я говорю, что когда мы станем любовниками, ты будешь моим. Ты будешь принадлежать мне так же, как я буду принадлежать тебе. Это не легкая интрижка, не флирт, ничего временного. Это один из ответов, которые ты искал, Гедеон. В моем мире любовь навсегда.
Через мгновение он снова начал двигаться под музыку. Она очень хорошо танцевала, вяло заметил он, и ее слова затронули его до самой глубины души. В том, как они двигались, не было ничего неуклюжего, ничего неловкого или непоротливого. Он подумал, а будут ли они так же грациозно заниматься любовью?
— Я мог бы сказать тебе, что не умею быть серьезным. Но, я думаю, что ты серьезна, а мне…
— О да, я серьезна.
— А если я скажу, что все, на что я рассчитываю, — это только интрижка?
— Это не имеет значения, — ее голос был совершенно спокоен, волшебные глаза мягко улыбались ему. — Ты можешь бросить меня, конечно, когда-нибудь это может произойти. Уйти и никогда не вернуться. И я не буду преследовать тебя. И все же ты останешься моим. И другая женщина сразу же поймет это, и ты сам тоже.
— Колдовство? — спросил он наполовину серьезно.
— Любовь, настоящая любовь меняет тебя, зажигает изнутри и снаружи. Сам ты чувствуешь ее или другой человек испытывает ее к тебе, это не имеет значения, ты все равно воспламеняешься.
— Мэгги, это что, еще одна новая стратегия? Я имею в виду, может быть, ты ожидаешь, что я с воплем брошусь к тебе в постель?
— Я ничего не ожидаю от тебя, кроме честности, потому что я, и в самом деле, люблю тебя. Я не планировала этого и, может быть, сейчас не самое подходящее время, но я ничего не могу с этим поделать. Я люблю тебя, Гедеон.
— Как хорошо было дома, — думала бедная Алиса. — Там я всегда была одного роста! Зачем я только полезла в эту кроличью нору! И все же… все же… Такая жизнь мне по душе — все тут так необычно!
Глава шестая
Гедеон не знал, что и сказать. Он всмотрелся в ее лицо, очаровавшее его в такой короткий срок, захватившее все его мысли, лицо, бывшее таким безмятежным, ясным, таким уязвимым и теперь без маски, совершенно беззащитным.
И невинным.
«Господи, — подумал он. — Этого не может быть».
— Ты никогда прежде не была влюблена? — спросил он медленно.
— Нет.
— Тогда значит… ты никогда…
— Нет, — ответила Мэгги твердо.
Как он и говорил ей раньше, Гедеон не задумывался дальше сегодняшнего дня. Стать ее любовником — да, он хотел этого. Он хотел этого так сильно, что его первым побуждением было проигнорировать ее предупреждение, но в своей жизни, профессиональной и личной, он привык тщательно взвешивать любую возможность риска, прежде чем предпринять какой-либо шаг. Он не мог проигнорировать свою привычку все воспринимать по своему разумению, несмотря на то, что решил играть по ее собственным правилам.
Быть первым возлюбленным… Гедеон слышал, что женщины никогда не забывают свою первую любовь, может быть, она это имела в виду? Они оба будут помечены, когда она лишится невинности? Нет, не так все просто.
— Ты говоришь, я ранил тебя? — сказал Гедеон, когда музыка смолкла.
— Нет, я не это тебе говорила, — Мэгги шагнула от него назад и в сторону, затем повернулась и пошла с танцевальной площадки впереди него. Когда они уже сели за свой столик, она потрепала Лео по сонно склонившейся голове. — Он почти спит, я уверена, это из-за молока.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
