Верная тень Гедеона была у его ног. Мэгги с благодарностью воспользовалась возможностью отвлечься.
— Доброе утро, Лео.
— Ву-у-у-у, — вежливо отозвался Лео.
— Он спал снаружи у моей палатки, — голос Гедеона был веселым, но, казалось, это было наигранное веселье. — И ему что-то снилось, а я и не знал, что коты видят сны. Ему, должно быть, привиделось, как он гоняется за кроликами.
Лео издал короткий выразительный звук и поднял голову, чтобы взглянуть на своего кумира.
— Ну, тогда за крысами, — поправился Гедеон совершенно спокойно.
Мэгги подняла брови. Странно, она тоже мысленно решила, что Лео сказал именно это. Конечно, никто не мог быть уверенным в своей догадке, но она чувствовала, что это верно. Гедеон, казалось, не знал, что совершенно правильно перевел убедительную поправку Лео о крысах.
— С тобой все в порядке? — спросил он коротко.
Вопрос испугал Мэгги.
— Прекрасно. Готовься к завтраку. Тина, наверное, его уже приготовила. Я только положу мешочек с зерном в кладовую, — и она медленно пошла к фургону с припасами, задавая себе вопрос, понял ли Гедеон ее состояние.
Гедеон присоединился к ней. По молчаливому согласию они позавтракали на открытом воздухе несколько ближе к фургону Тины, нежели к фургону Мэгги.
Это и задало тон на весь день. Мэгги все время была занята, стараясь, насколько возможно, отвлечься от своих мыслей. Гедеон же, по большей части, находился поблизости, наблюдая за ней. Постоянно наблюдая за ней. Она ощущала устремленный на нее взгляд и была удивлена, осознав, что у нее нет абсолютно никаких предположений по поводу того, что он сейчас о ней думает или чувствует или даже чего ожидает от нее. Возможно, это происходило из-за того, что собственные эмоции ослепили ее, решила Мэгги. Но как бы там ни было, ее умение чувствовать других людей внезапно исчезло.
Это лишало присутствия духа.
Гедеон в этот день переговорил с большей частью кэрни, но почти ни словом не обмолвился с Мэгги. Как только он подходил к ней достаточно близко, она всегда начинала заниматься новым делом, поглощавшим все ее внимание. Это началось с кошек — львов, тигра, гепарда, с которыми она по очереди занималась в большой клетке на некотором удалении от лагеря.
Кошачьи выводились на привязи из собственных клеток и отводились к клетке для занятий. Им давалось несколько минут, чтобы просто погулять и размять ноги, а затем Мэгги начинала с нескольких самых простых трюков.
Гедеону это не нравилось. Он считал, что этим должен заниматься Фэрли, но рыжеволосый парень в килте репетировал с лошадьми, очевидно, у них было какое-то разделение труда. Разумеется, Мэгги хорошо управлялась с кошками, Гедеон видел это. Они подчинялись ей, не огрызались и не бросали хищных взглядов.
К нему подошел Освальд, как всегда, одетый в тогу. Попугай, обещающий стать оратором, сидел на его плече. Освальд немного помолчал, а затем спросил:
— Беспокоишься за нее? — как всегда, голос его был шершав и груб, но он достаточно сильно понизил его, чтобы не привлекать внимания тигра, лениво рысившего в нескольких футах от них.
Гедеон не сводил глаз с Мэгги и старался говорить как можно тише:
— А как ты думаешь?
— Тьфу, тьфу, тьфу. Разве ты не видишь? Они никогда не рычат на нее. Она их слишком любит.
— Что? — Гедеон бросил взгляд на аристократического экс-профессора и уловил в глазах старого человека блеск холодного ума, о котором ему рассказывала Мэгги.
— Инстинкт, парень, инстинкт. Они реагируют на нее так же, как и она на них. Она чувствует их, и они знают это. Я часто думаю, что Мэгги находится в совершенной безопасности рядом с большинством животных, — Освальд неожиданно фыркнул. — Но ты все равно волнуешься, я вижу. Мне говорили, что любовь делает это с мужчинами, — он поспешил отойти прочь, как будто у него было неотложное и важное дело.
Несколько мгновений Гедеон изумленно смотрел ему вслед, затем снова обратил свое внимание на клетку. Он не мог ни о чем думать и даже свободно дышать, пока Мэгги не подвела огромного тигра к клетке и не заперла его внутри. Раджа был последним из кошачьих, и тогда Сара поспешила к Мэгги, начав что-то говорить еще задолго до того, как подошла к ней, и обе ушли куда-то. Гедеон не пошел за ними.
Вместо этого он не спеша направился к фургону Мэгги, размышляя. Освальд, казалось, понимал ее так же, как и Тина. И как многие другие? Понимал ли убийца, что она является для него источником угрозы? Понимал ли он также, что Мэгги здесь с определенной целью? Потому что, если это так…
Конечно же, Гедеон беспокоился. А как он мог не беспокоиться? Львы и тигры да еще пока что кто-то безликий, убивший однажды, чтобы защитить себя.
Любовь. Освальд сказал, что любовь делает это с мужчинами, заставляя их переживать.
Бодрствуя в течение всей ночи, слушая возню Лео и его мяуканье во сне, Гедеон пытался распутать этот клубок чувств и разложить все по местам, но ничего не распутывалось, все было так сложно и круто завязано. И сегодняшнее утро, когда он увидел Мэгги, одетую в потертые джинсы и мужскую рубашку, с волосами, завязанными в хвостик, благодаря чему она выглядела не больше, чем на шестнадцать, подтвердило — что-то необычное случилось с ним. Она казалась такой хрупкой, слегка бледной, ее глаза были темными и широко раскрытыми, и что-то всколыхнулось внутри него с такой силой, что у него закружилась голова.
Она не отражала, понял он. Как будто в солнечный день на окне была задернута занавеска, через которую проходил свет. Гедеон наблюдал за Мэгги и видел, что с кэрни она ведет себя так же, как всегда. Ее настроение и отношение соответствовало их настроению и их нуждам. Только с ним она уходила в себя. Он знал, что это не было новым настроением, еще одним цветом хамелеона или даже отражением его собственной внутренней борьбы. Это что-то еще.
Из-за того, что изменилась она, он понял, что меняется также и сам. В настоящее время его сознание озадачено, что почти совсем не проявлялось на поверхности, до сих пор его разум не сталкивался с подобной проблемой. Он прекратил думать о ней, потому что начал чувствовать ее.
Он опомнился только у фургона Мэгги и уселся на верхнюю ступеньку.
— Черт возьми! Чтобы со мной происходило такое! В моем-то возрасте! — воскликнул он, обращаясь к своему верному спутнику.
Лео поставил передние лапы на ступеньку ниже и положил морду на колени Гедеону.
— Ву-у-у-у, — пробормотал он в ответ. Гедеон поскреб у кота за ухом.
— Она стала скрытнее, Лео. Она сказала, что любит меня, а потом просто закрыла дверь где-то внутри. Как же мне теперь открыть ее снова?
Лео поднял морду и сказал что-то настойчиво и довольно длинно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
