— Некий психолог Хигер так Вас охарактеризовал: Вы любите семью. Будто бы для Вас это стержень, главное. Еще, что любите больших животных, больших собак. Он угадал?
— Нет.
— Он наговорил семь верст до небес, но последнее. Он сказал, что Вы еще любите, жалеете пьяниц. Он в этом тоже ошибся?
— Абсолютно.
— Все с ним ясно. Но Вы все же жалеете пьяниц? Давали бы им по десять долларов?
— Мне довелось как-то долго беседовать с бездомным в Лондоне. Было время, и я как-то присел на Пикадилли-серкус. Мне после этой беседы никого не жалко. Он мне сказал: «Ну что ты! Меня такая жизнь абсолютно устраивает. Я за день зарабатываю столько на подаяниях, что мне хватает на еду. Мне дом не нужен. Я сложу свой рюкзак, спальный мешок и завтра окажусь в Париже»…
— Простите, перебью. Вы здесь не ловите себя на зависти — он свободен, а у Вас — тяжелый крест?
— У людей, попавших в тяжелую ситуацию, должно появляться желание изменить ее. Если эти люди не способны ее изменить, то они вызывают жалость. Но многие любят находиться в таком состоянии. Они совершенно не нуждаются в жалости…
— Я опять перебью. Мне Вас хочется пожалеть. Мне кажется, Вы тянете хоть с любовью такой воз, что можете надорваться… Вам никогда не хотелось изменить ситуацию, стать самым обычным человеком?
— Я пытался изменить ситуацию, но не смог этого сделать. Я пытался ничего не делать два месяца. Я поселился в Испании, ничего не делал. Но больше этого срока не смог. Жизнь, которую я веду, — естественна для меня.
— Майя Плисецкая вынесла на обложку книги слова: «Из своей жизни я вынесла нехитрую философию. Люди делятся не на расы и классы, а на хороших и плохих. И во все время хороших было меньше». Вы согласны с ней?
— Нет, не согласен. Вот почему: нет плохих и хороших людей. Безумно сложно определить, хороший или плохой тот или иной человек.
— Выведите, пожалуйста, свою философию.
— Я могу сказать Вам что-нибудь эдакое цветистое — для интервью. Но, если напрямик, я из жизни не вынес никакой философии. Когда выйду на пенсию, сяду у аквариума и напишу свою первую книгу. Думаю, она наполовину будет состоять из философии.
— Возьмите меня в помощники?
— Это будет 2001 год. Ищите, где у меня будет океанариум. Если нормально все будет, то это будет Россия. Если плохо будет здесь, то ищите меня в Хайфе или Иерусалиме. Найдите меня и поговорим.
— Блок: «Чтобы по бледным заревам искусства узнали жизни гибельный пожар…» Что Вы вынесли из пожара жизни?
— Свою позицию. Я никогда не давал ей сгореть.
— Формула этой позиции?
— Независимое суждение. Есть то, что я люблю и то, что не люблю. И я не смешиваю то и другое. Есть принципы, по которым я строю жизнь.
— Вам не близко выражение: «Соль жизни в противоречиях»?
— Конечно, движущая сила — в противоречиях. Борьба и единство противоположностей, по диалектике. Но дело в том, что жить и осмысливать жизнь — разные поведенческие формы. Я больше живу, чем осмысливаю. Надеюсь, что когда-нибудь буду осмысливать. Сейчас больше полагаюсь на интуицию.
— Но воображение еще не стерлось окончательно?
— Все меньше и меньше удается работать творчески…
— Давайте проверим. Вообразите, что по метеусловиям планеты звезды можно увидеть раз в сто лет. И вот выпадает такая возможность. Но завтра рано утром у Вас важная встреча. Сколько времени Вы стали бы смотреть на звезды?
— Конечно, смотрел бы столько, сколько бы это доставляло мне наслаждение. Вряд ли всю ночь.
— А с каким событием по важности Вы сравнили бы это зрелище? Может, первая брачная ночь.
— По крайней мере, нестирающееся из памяти.
— Вы подходили к черте, переступив через которую, человек говорит себе: лучше бы и умер? Жизнь Вас выталкивала из себя?
— Нет.
— Что же, всегда у Вас в банке был огромный счет?
— Причем здесь счет?
— А чем Вы застрахованы?
— Мечтой. Когда нет события, которое приносит удовлетворение, человек мечтает о нем. Человек верит, что это когда-то случится.
— Кто-то умный сказал: «Человек начинается с горя». А для вас? Когда Вы можете сказать: «Это человек».
— С порядочности.
— За какой срок Вы съедаете пуд соли, чтобы разобраться, порядочный ли человек, умен ли, глуп ли?
— Как правило, в этом я не разбираюсь. Каждого я встречаю с позиции, что этот человек порядочный. А потом нередко убеждаюсь в противном.
— Вы верите, что я ничего не изменю в интервью?
— Не думаю об этом. Меняйте, если хотите.
— Вы позволяете мне изменять текст? Сделать Вас умнее, привлекательнее или глупее? Как мне захочется?
— У меня есть опыт общения с журналистами. Они уже проделывали все это. Что толку Вам запрещать? Вы все равно сделаете, что захотите, если Вы непорядочный человек…
— Вы не нуждаетесь в том, чтобы несколько минут в день жить машинальной жизнью, ни о чем не думая?
— Я умею включать правое полушарие и отключать левое. Это нужно уметь всем мужчинам после тридцати лет сознательно.
— Вы ежедневно это делаете?
— Когда не нахожу какого-то решения. Иногда несколько часов так бывает. На рыбалке всегда.
— Из тысяч мелькающих в Вашей голове ощущений, когда Вы не работаете, многие непонятны вам?
— Большинство ощущений не осознаются как нечто, что нужно понять. Я и не пытаюсь себе их объяснить.
— Бывают ли у Вас приливы беспричинного счастья?
— Да, довольно часто.
— Вы оказались свидетелем чужого счастья. Растворитесь целиком в этой счастье или нет?
— Бог меня миловал и завидовать и радоваться чужому счастью.
— Изуверы, пришедшие к власти, издают идиотские законы. Идеологи доказывают, что это для нашего же блага. Ельцин или Зюганов подписывают закон: нельзя разговаривать с близкими. Назначаются высокие штрафы за нарушение этого закона и подобных ему, и через несколько месяцев наша страна выйдет на высший в мире уровень благосостояния. Но при этом визы недовольным высылаются на дом. Уедете или останетесь?
— Уеду. Приспосабливаться не собираюсь.
Александр Струнин
НИ НА КАКОГО ЗЕМНОГО ЧЕЛОВЕКА УПОВАТЬ НЕЛЬЗЯ
За какое время Вы съедаете с человеком пуд соли? За месяцы, годы или через несколько минут Вы составите обо мне впечатление?
— Меня интересуют не цифры, а слова. Все зависит от ситуации.
— Скажите, на сколько ступенек по лестнице надо взобраться, чтобы считать человека другом?
— Снова Вы меня толкаете к цифрам. Я могу рассуждать лишь о цифрах, какие упоминаются в Священном Писании. Ну, хорошо — на шесть ступенек. Это апокалиптическое число упоминается Иоанном в Апокалипсисе. Также Соломон получал каждый год 666 талантов для строительства храма. Это число, от которого люди озверевают. Но бывают разные ситуации. Бывает, когда попав в экстремальную ситуацию, Вы чувствуете — рядом друг.
— За последние десять лет кто-нибудь стал Вашим другом?
— За последние десять лет, пожалуй, нет.
— И все же Вы допускаете, что мы поднимемся хотя бы на первую ступеньку? Или даже не найдем лестницы?
— Говоря о дружбе, подразумевают разное. Есть такие понятия, как симпатия, расположение, приятельство. Я считаю, что друг — одно из важнейших понятий среди драгоценностей жизни. Это человек, на которого можно всецело положиться. Ваше «второе я». Дружбу, как и любовь, ниспосылают свыше.
— Вы еще верите в чудо, что встретите друга?
— Да, верю. Я встречаю людей с открытой душой, и надеюсь, что вот, наконец-то, Бог пошлет мне друга или ученика.
— Друг — больше, чем жена?
— Есть три добродетели: вера, надежда, любовь. Но любовь выше всех других добродетелей. Помните, что в Писании сказано: «Из них Любовь в наиглавнейшая». Жена — главный мой друг.
— А Вы не беситесь от жиру, говоря, что мечтаете о друге?
— Вовсе нет. Недавно у меня появился знакомый, который приходил ко мне и беседовал, многое в наших вкусах совпадало. И вдруг он исчез. И отнял у меня надежду… Человек многогранен…
— Есть люди, у которых есть джип, особняк. Большинство из них купят еще один особняк, еще один джип. И есть среди них единицы, которые предпочитают лишние деньги отдать нищим. Видите разницу между ними?
— Я плохо отношусь ко всем без исключения глупцам. Не люблю их и не собираюсь между ними производить градацию. Они сами посадили себя в тюрьму. Сами ставят себе железные двери, прорезают в них глазки, нанимают вертухаев, ставят себе на окна решетки. Но при плохом к ним отношении, я их жалею. Вот стихотворение. Оно короткое, не бойтесь. «Богатому». // «Купец-богач, скажу любя // Хоть ты весь мир скупил, // Поверь, я не сужу тебя, // Хочу, чтоб Бог простил // К блестящему тянулся ты, // Как малое дитя, // И душу в море суеты // Ты опустил, шутя».
