Вернис ненадолго задержала на мне удивленный взгляд, затем, сев в старое плетеное кресло, предложила спокойно:
– Присядь, дорогая.
– Да не хочу я садиться! – Я встала напротив нее. – Я просто хочу узнать, почему он так мне сказал! – Возможно, мой порыв был резковат, но спросить мягче я в тот момент не смогла.
– Сядь, – порешительнее попросила Вернис и указала на такой же старенький плетеный стул с подлокотниками.
Я с неохотой плюхнулась на продавленное сиденье.
– Почему он так мне сказал? – повторила я вопрос.
– Честное слово, не знаю, – пожала плечами Вернис. – Я в полном недоумении. Он, конечно, иной раз горазд нагрубить, особенно если пропустит стаканчик, но тут другое… Даже в дурном настроении он вряд позволит себе подобные шутки… А может быть, ты не так его поняла?
– То есть вы считаете, что это неправда? И с Лизой все так, как о ней пишут?
– О, дорогая, – Вернис наклонилась и коснулась моей руки, – ты же знаешь, почему она это сделала над собой…
– Из-за чувства вины, – машинально ответила я, – и из-за страха попасть в тюрьму.
Вернис кивнула.
– Вот. Она убила человека и должна была за это заплатить. Да, тела ее так и не нашли, и некоторые думали, что она инсценировала свою смерть, чтобы избежать тюрьмы. Но река Потомак большая, и ее невозможно было обшарить. – Вернис говорила очень мягко, точно так же, как когда рассказывала мне про мое предполагаемое удочерение. В ее речи и манере держаться было столько желания успокоить и человеческой доброты! Я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.
– Как бы я хотела, чтобы его слова оказались правдой! – пробормотала я, беспомощно ломая пальцы. – И чтобы Лиза была жива. Мне так не хватает моей семьи, Вернис! О… Столько трудностей и с домом, и с папиными вещами… А еще Дэнни. Я так за него волнуюсь…
Просто, как нарочно, все на меня свалилось… на мою голову…
– Бедная девочка, не стоило мне рассказывать тебе, что тебя удочерили. Во всяком случае, не сейчас… Тебе и без того хватает поводов для переживаний…
Ах, ну зачем она снова про якобы удочерение! Я с трудом не дала досаде выплеснуться наружу.
– Мамина подруга, с которой она начала дружить еще в школе, тоже мне говорит, что ничего не знает про мое удочерение, – возразила я Вернис. – И я тоже думаю, что вы ошиблись, – сказала я твердо. – Вы точно с кем-то перепутали мою маму.
Вернис не торопилась с ответом и посмотрела на меня со вниманием.
– Возможно, – кивнула она после короткой паузы, но было заметно, что она просто пытается меня успокоить. – Наверное, я и правда что-то тут перепутала.
– Где я сейчас могу найти Тома? – спросила я в нетерпении.
– Кажется, он остановился где-то перекусить. Но в таком месте, куда тебе лучше не ходить. – Она бросила взгляд на дорогу, будто высматривая машину мужа. – Том хороший человек, и он хороший муж. Мы вместе уже сорок лет, – доверительно сообщила она. – Иногда, правда, он выпивает. И это на нем плохо сказывается.
Мне вспомнилось, что у Тома когда-то случился роман, который папа помог ему скрыть, и мне стало жаль Вернис, что она столько лет вынуждена жить с таким неверным мужчиной. Да еще и оправдывать его и защищать.
– Вы знаете, когда он вернется? – спросила я уже мягче.
– Ну, с Томом так просто не скажешь… – Вернис прихлопнула комара на коленке. – Это зависит от того, сколько он выпьет. Сегодня ты можешь не получить от него и двух связных слов, – усмехнулась она. – Лучше попытаться увидеться с ним завтра утром. Или на днях. Обещаю, что как только его увижу, сразу спрошу, что он имел в виду, когда говорил о твоей сестре. Но только боюсь, что ты его не так поняла.
– А что же, по-вашему, он мог иметь в виду?
– Я поговорю с ним, Райли. Но, – Вернис вздохнула, – пожалуй, мне стоит рассказать тебе еще кое-что. Возможно, это объяснит, почему Том сказал тебе так.
– Что? – Я приготовилась услышать что-нибудь неприятное.
– Видишь ли, – Вернис слегка помялась, прежде чем продолжать, – твой отец хотел оставить нам трейлерный парк. – Сказав это, она сжала губы, будто опасаясь, что скажет что-нибудь лишнее.
– Правда? – Я вспомнила, как Том посмотрел на меня, когда говорил о парке.
Вернис кивнула.
– Твой отец с Томом какое-то время назад обсуждали этот вопрос, а теперь, когда он умер… возможно, у тебя создалось ощущение, что мы были неблагодарны… Ну… с этой коллекцией трубок… Том и правда ожидал гораздо большего. Ведь продав парк, мы смогли бы зажить лучше. Нам очень не помешает поправить дела.
Я была в полнейшем недоумении. Почему отец был так щедр с Томом Кайлом?
– О, – смущенно проговорила я, – я и не знала. Мне очень жаль.
Вернис пожала плечами.
– Наверное, такова жизнь. Но муж до сих пор по этому поводу сердится. Боюсь, он просто сорвался на тебе, когда сказал все это насчет твоей сестры.
Я посмотрела на дорогу, надеясь увидеть машину Тома за поворотом.
– Как бы мне хотелось, чтобы это оказалось правдой, – тихо промолвила я.
– Понимаю тебя, дорогая. Но иногда приходится взглянуть правде в глаза. – Вернис поерзала на стуле. – Я тоже в тот день была на реке…
– В какой день?
– В тот день, когда это случилось. Ты же помнишь, что мы там жили, когда Том состоял на службе маршалов США? – Она посмотрела вдаль, будто представляя себе картину. – Я видела желтый каяк, заледеневший посредине реки. Туда съехались и полиция, и пожарные. И вообще кого там только не было. Все пытались достать каяк с середины реки. А уж чтобы найти утопленника… подо льдом… Куда там! Твою сестру к тому времени могло отнести к заливу Чесапик, дорогая.
Я вдруг всем телом почувствовала леденящий холод, несмотря на то что на улице было очень жарко.
– Как бы мне хотелось, чтобы это оказалось правдой – то, что Лиза не покончила с собой, – снова упрямо повторила я. – Я ее совсем не помню. Мне так и не удалось ее узнать. Но сейчас она мне очень нужна.
Вернис посмотрела на меня с теплотой:
– Я готова помочь тебе, Райли. Всем, чем могу… Я, конечно, тебе не мама, не сестра и даже не тетя, но ты всегда можешь со мной поговорить.
Я через силу ей улыбнулась:
– Хорошо, спасибо.
19ЛизаЯнварь 1990
Сан-Диего
Спустя трое суток пути, не чувствуя под собой ног, Лиза наконец-то сошла с поезда в Сан-Диего. Всю дорогу она не могла избавиться от беспокойства. Днем ей казалось, что в любой момент ее найдут и вернут назад, а по ночам ее мучили кошмары, не оставлявшие ее с октября. Ей снились незнакомые люди и кровь. Целые потоки, реки крови.
В ее тесном одноместном купе невозможно было развернуться, не говоря уж о том, чтобы нормально сходить в туалет – для того, чтобы в него попасть, приходилось каждый раз поднимать постель. И к тому же на второй день путешествия у нее начались месячные – до самого Чикаго она вынуждена была пользоваться бумажными полотенцами и туалетной бумагой и лишь при пересадке на лос-анджелесский поезд смогла купить себе все необходимое. Оставшуюся часть пути она в основном спала. Во сне, по крайней мере, ее не мучили мысли о маме, о том, как та восприняла известие о ее самоубийстве, и о Мэтти, для которого известие о ее смерти будет не менее тяжелым.
Щурясь от яркого послеполуденного солнца, с чемоданом в руке и сумочкой на плече, вместе с другими пассажирами Лиза проследовала к выходу из вокзала Сан-Диего. Небо было фантастически ярким и голубым, и ей показалось, что она ни разу в жизни еще не видела такого неба. Под рядами пальм ожидали такси. Она прошла к очередной по порядку машине и, сев на заднее сиденье, попросила водителя отвезти ее в Оушен-Бич.
– Куда именно в Оушен-Бич? – спросил таксист, как только они отъехали.
– Э-э, в какой-нибудь мотель, – неуверенно ответила Лиза.
Водитель усмехнулся, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.
– Вам нужен хороший мотель – или дешевый?
В сумочке у нее было три тысячи долларов, которые дал отец, и хоть сумма эта была большая, она не знала, насколько ее хватит. Отец говорил, со временем ей придется найти работу, но сейчас она об этом даже думать не могла. Единственное, чего ей хотелось, так это забраться под одеяло и проспать до конца своих дней.
– В какой-нибудь недорогой, – сказала Лиза.
Через полчаса водитель остановился у старого мотеля, расположенного в квартале от океана. С виду здание казалось грязным и неухоженным, но его близость к пляжу вполне уравновешивала впечатление. Выбравшись из такси, Лиза взялась за чемодан. Даже не верилось, что всего пару дней назад он показался ей очень легким – за время пути она, похоже, потеряла остатки сил, раз сейчас едва выволокла его наружу. Трясущимися руками она достала из сумочки деньги и протянула через окно водителю.
– Ой! – невольно вскрикнула она, когда купюры упали на пол, и попыталась снова открыть дверцу, чтобы поднять их.
