на первое свидание или как сообщить о нем бабушке.
Мы были вмести полгода. Ходили в кино, гуляли по городу и сами того не поняли, как дошли до той самой ступени, когда отношения либо перейдут на новый уровень, либо закончатся здесь и сейчас.
Дима знал, что до него у меня никого было. Он даже гордился тем, что станет моим первым. Светился, как начищенный самовар и заражал меня своим счастьем. Мне казалось, что я уже готова к этому. Готова отдать ему всю себя и получить тоже самое от него.
Казалось…
Очень правильное слово. Главное — подходящее. Потому что стоило нам оказаться в спальне, а ему коснуться меня там, как все померкло. Ужас сковал мое тело, позвоночник прошило ледяной волной, и я закричала.
Рассудок будто помутился, перед глазами снова возникло лицо Гордеева, а в нос ударил запах дорого виски вперемешку с кубинским табаком. Меня замутило, затошнило так, что Дима едва успел столкнуть меня на пол.
Никогда не забуду, как он смотрел на меня.
Удивление в миксе с отвращением отчетливо читалось на его красивом лице. Поморщившись, словно видел перед собой что-то поистине мерзкое, Дима отвернулся.
— Ты же понимаешь, что это не нормально? — произнес он странным, надтреснутым тоном. — Я, конечно, все понимаю… Но это… это уже перебор. Я мужчина, Марин. И мне не в кайф играть в любовь с фригидной девушкой, когда вокруг полно нормальных. Прости…
Больнее всего было от того, что он говорил правду. Зачем тратить время на такую, как я, если в мире столько нормальных девушек? С нормальной психикой. Я понимала его. Он не обязан возиться со мной и моими тараканами.
И Артем не обязан.
Тем более, после всего, что ему пришлось уже пережить из-за моей семьи…
Признавшись ему в своих страхах, я обнажила перед ним свою душу. Ту ее часть, которую столько лет старательно ото всех прятала. Я была готова к любой его реакции. Но только не к молчанию. Не к долгому пристальному взгляду, которым он на меня посмотрел, будто видел впервые в жизни. Не к тихому принятию…
Аккуратно, чтобы не потревожить его сон, я повернулась.
Муж крепко спал, засунув обе руки под подушку. Его темные волосы растрепались, на красивом умиротворенном лице проступила легкая щетина, так и маня провести по ней ладонью, ощутить их нежное покалывание…
Придвинувшись чуть ближе, закрыла глаза и втянула свежий, ни с чем не сравнимый, аромат его тела. Терпкий, мускусный и такой… желанный.
Запах моего мужа.
Самого доброго и внимательного человека на свете.
Он не заслужил такую жену. Совсем не заслужил.
Ему бы радоваться жизни, наслаждаться каждой ее минутой, любить и быть любимым. А я…
Мне вдруг стало невыносимо больно. Так больно…
Глаза защипало от подступивших слез, огромный ком встал поперек горла, перекрывая дыхательные пути.
Если бы я только могла пересилить себя… Если бы мое прошлое было другим… Если бы я сама была другой… Нормальной женщиной…
Почувствовав на себе его пристальный взгляд, я вздрогнула и распахнула глаза.
Артем действительно смотрел на меня.
Пристально. С нескрываемым интересом, при виде которого тело стянуло странной судорогой. Внизу живота возникло незнакомое томление. Краска прилила к лицу, заставляя смущенно потупиться.
— Я… думала ты спишь, — произнесла, запинаясь.
— Рядом с тобой это просто невозможно, — тихо рассмеялся Артем и, пока я раздумывала над ответом, придвинулся ближе и накрыл мои губы своими, заглушая любые протесты.
Глава 14
Редкие солнечные блики проникали в просторный салон частного самолета, покрывая все вокруг золотой россыпью. Полет длился уже больше часа и за все это время Марина обмолвился с мужем лишь парой коротких фраз. После утреннего происшествия она снова отдалилась от него, замуровала себя в непроницаемом панцире холодного безразличия, повесив на вдох яркую табличку «Не беспокоить».
Оторвавшись от изучения очередной статистической сводки, Артем повернулся к жене. Несмотря на то, что сидела она совсем рядом и между ними лежали всего несколько сантиметров расстояния, Марина казалась ему невероятно далекой. Почти недосягаемой. И чем больше он мечтал приблизиться к ней, чем упорнее над этим работал, тем дальше и недосягаемее она становилась.
Окинув спящую супругу долгим сканирующим взглядом, мужчина снова нахмурился.
Неужели это правда? Неужели этой изумительной, чувственной девушке не нравится секс?
Сегодня рано утром, когда он проснулся от пресловутого чувства, что кто-то внимательно на него смотрит, Артем был готов поклясться, что видел в ее глазах живой, неподдельный интерес. В эту секунду она словно открылась ему с новой стороны. Живая, с блестящими шоколадными глазами в рамке черных густых ресниц… Такая тёплая и желанная, что не выдержал. Поддался искушению и сделал то, чего не должен был делать ни при каких обстоятельствах — поцеловал ее…
Тогда он не думал ни о чем. Отдался своему желанию и совсем забыл об осторожности.
Весь мир померк, растворился в ее неумелых ласках, утонул в нежном трепете ее тела.
Артем забылся. Настолько сильно она его привлекала. Настолько он в ней нуждался.
А ведь все было прекрасно!
Она была в его руках, такая горячая и страстная…
Его жена.
Женщина, с которой он мечтал прожить всю свою жизнь и ради одной улыбки которой был готов на любые подвиги.
Она таяла в его объятиях, подобно изящной восковой свече; отдавалась ему, словно в каком-то самозабвении, пока он не попытался зайти чуть дальше…
Марина тут же напряглась. Оттолкнула его и бросилась в сторону. Отползла на край постели и едва не свалилась на пол. А стоило ему коснуться ее, как девушка затряслась в самом настоящем припадке и истошно закричала:
— Нет! Пожалуйста, нет!
Голос ее зазвенел, глаза расширились от ужаса, и тут Артем все понял.
Она сказала ему, что не любит секс. И он тут же по своей наивной мужской самоуверенности решил, что ей просто попался неумелый ухажер, который не сумел разбудить ее чувств.
Но теперь все встало на свои места.
Марине не то чтобы не нравился секс, он приводил ее в самый настоящий, неподдельный ужас. Такой испуг невозможно отыграть. Его лишь нужно прочувствовать, пропустить через себя, как мощный электрический заряд. Его надо увидеть собственными глазами и ощутить каждой клеткой своего тела.
Кто напугал ее? Кто внушил ей, что секс — это нечто болезненное, отвратительное и страшное?
— Тише, тише, маленькая, — он притянул ее к себе и обнял, несмотря на все попытки девушки вырваться. — Прости, что напугал тебя. Я не должен был терять контроль, —
