Читаем без скачивания Портрет кудесника в юности - Евгений Лукин

(А огрызок карандаша обнаружился за ухом. За правым, естественно. Заложишь за левое – добра не жди…)

Итак, вооружась заговорённым стилом, Портнягин сверился с дорогими, тоже, кстати, добытыми Шутиком часами, и склонился к столу, желая попрактиковаться всё в той же нумерологии. Для начала смекнул в столбик, долго ли будет отсутствовать Ефрем. Получилось: недолго. Тогда он решил подсчитать, предвидятся ли посетители и, если да, то сильно ли достанут…

– Я смотрю, у вас и дверь нараспашку… – прозвучал в прихожей приятный девичий голос.

Ну вот, можно уже не подсчитывать.

– Минутку… – попросил Глеб и на всякий случай проверил, что творится под койкой. Там было всё спокойно. Натасканная на незваных гостей учёная хыка и маленький перелётный барабашка Шутик мирно дрыхли в дальнем углу, уютно свернувшись в единый энергетический клубок. Гляди-ка, подружились! А ведь мерещилось поначалу, что смертоубийства не миновать. Славно, славно…

– Прошу! – крикнул Портнягин. – Входите…

Вопреки ожиданиям из прихожей возникла отнюдь не ровесница, но дама лет тридцати-пятидесяти. Уточнить навскидку возраст Портнягин бы не рискнул, однако не было сомнений, что вошедшая принадлежит к тем редким натурам, имеющим возмутительную для подружек манеру хорошеть с годами.

Наука физиогномика часто сталкивается с загадочным явлением: прямой зависимостью между образом жизни и чертами лица. Пустишься во все тяжкие – тут же увеличивается нижнее веко. Исполнишься теплоты и сердечности – нос принимает луковичные очертания. Чуть добьёшься успеха – выпячиваются губы. Простейший пример: классическое пропорциональное ухо свидетельствует о счастливом детстве, однако, стоит детству стать несчастным, как уши делаются бесформенными, бледными, а то и вовсе рваными. Известно также, что, чем выше они расположены, тем значительнее уровень интеллекта. В некоторых университетах, по слухам, даже собираются заменить выпускные экзамены замерами с помощью системы антропометрических линеек.

С точки зрения эзотерики, всё объясняется просто: изменяясь, душа преображает тело. Так, отмечены были удивительные случаи, когда раскаявшийся матёрый преступник перерождался целиком не только внутренне, но и внешне: вплоть до отпечатков пальцев.

Короче, как поучал не раз в подпитии старый охальник Ефрем Нехорошев, девичье лицо – всё равно что голая болванка. Нет в нём завершённости. Вот покроется лет через двадцать художественной резьбой – тогда уже можно судить…

В лице вошедшей завершённость присутствовала. Мало того, такое впечатление, что, убери с него морщины, всё испортишь.

Достигнув середины комнаты, гостья приостановилась.

– Как здорово… – заворожённо произнесла она, оглядывая лежащий в живописном беспорядке колдовской инвентарь.

Привыкши иметь дело с озабоченной осунувшейся клиентурой, Портнягин слегка был сбит с толку. Пришелица же тем временем приблизилась к древнему трюмо, с уважением огладила облупившийся тёмно-красный лак рамы. Трюмо это, между прочим, запросто фиксировало неотраженцев, то есть субъектов, способных, изгнав все мысли до единой, стать невидимыми в зеркале. В любом, кроме этого. И посторонним его трогать не стоило.

– А вам – сюда? – прямо спросил Портнягин.

Обернулась, уставила на Глеба тёмные весёлые глаза.

– Колдун здесь живёт?

– Здесь…

– Значит, сюда.

– Ну… присаживайтесь тогда…

– Спасибо, я, с вашего позволения… – И она прямой наводкой нацелилась на подоконник, где лежал подзаряженный амулет. – Какая деревяшка интересная…

– Если вы присядете, – терпеливо пояснил ученик чародея, – мне легче будет работать. Вот, кстати, кресло…

– Да?.. – с сожалением отозвалась она и, взглянув ещё раз на амулет, двинулась, куда было велено.

– Понимаете, – с прежней беззаботностью продолжала гостья, опускаясь в кресло. – По Зодиаку я – Рыба…

Рыба? Вообще-то Рыбы в незнакомом месте ведут себя по-другому. Либо теряются от робости, либо от робости хамят. А такая вот непринуждённость им, мягко говоря, не свойственна.

– Меня зовут Глеб, – с намёком представился Портнягин, сам наслаждаясь собственной вежливостью.

– Ой, да какая разница, как кого зовут! – сказала она.

Что ж, анонимность – неотъемлемое право клиента.

– Слушаю вас, – вдумчиво подбодрил ученик колдуна.

– Так вот… муж у меня – Овен…

– А-а!.. – с интонациями Ефрема Нехорошева радостно возопил Глеб. – Так чего ж вы, матушка, хотите? Это ж полная несовместимость… Овен – знак Огня. Рыба – знак Воды. Либо вы его потушите, либо он вас высушит…

– Ну да, ну да… – с готовностью покивала она. – И свадьба у нас была в пятницу… тринадцатого…

– Как же это вас угораздило? – с сочувствием и в то же время с укоризной покачал головой Портнягин.

– Да так уж вышло. Остальные-то дни расхватаны были… И это ещё, я вам скажу, не всё!

– А что ещё?

– Оба свидетеля – разведённые, кольцо уронила… – принялась перечислять странная гостья. – Дорогу нам все кому не лень переходили, каблук сломала, смотрелась в зеркало – впереди меня подружка влезла… Всё-таки какая деревяшечка симпатичная! – снова поразилась она лежащему на подоконнике амулету.

– Вот такую деревяшечку, – назидательно молвил Глеб, – перед обручением надо было заказать. А не сейчас…

Приведённых предзнаменований хватило бы на десять свадеб с лихвой. Однако Портнягина смущала ребяческая беспечность неудачницы. Минутку-минутку… Ребяческая? Глеб присмотрелся – и обратил внимание, что верхняя губа дамы имеет младенческую припухлость. Согласно физиогномике, пришелица просто забыла повзрослеть. Именно этот феномен специалисты и называют секретом вечной молодости («вечной», разумеется, не от слова «вечность», а от слова «век»). Ничего сверхъестественного: впади в детство, минуя зрелость, – вот и весь секрет!

Тогда, конечно, поведение её становится понятным. Возможно, попала под сочетание Луны с этим… как его?.. Ладно, потом посмотрим! Попала, короче…

– Да Бог с ними с приметами, – легкомысленно отмахнулась она. – Вы мне вот что лучше скажите… Есть же, говорят, у супругов критические годы, когда браки чаще всего распадаются… То ли пять, то ли семь лет…

– А как же, – солидно проговорил молодой колдун. – Целые науки этим занимаются: астрология, нумерология… Оп-паньки, – выдохнул он вдруг, сообразив. – Вы который год замужем?

– Двенадцатый.

– И-и…

– Вполне счастлива.

– Как? Вообще? – всполошился Глеб.

– Ну да «вообще»! Долгов – выше крыши, детишки тоже – те ещё оторвы, хлопот с ними полон рот. С мужем только повезло. Если не врёт, то и ему со мной…

– Но если у вас в супружеской жизни и так всё хорошо, – с искренним недоумением спросил Портнягин, – зачем было к колдуну идти?

Честно говоря, внутренне он уже начинал закипать. Мало того, что припёрлась неизвестно зачем, ещё и на мировоззрение посягает! На секунду даже мелькнула мысль: порчу, что ли, на неё навести – чтоб знала?

– Да понимаете… – замялась она. – Странно как-то, согласитесь, всё получается. Кругом люди как люди, а мы… Смотрю: в газете ваша рекламка с адресом. Как раз шла мимо… Вот и подумала… Вдруг вы объясните!

– Так… – пробормотал ученик чародея, тщетно потирая лоб. – Может, в паспорте ошибка? – с надеждой спросил он, припомнив разговор Ефрема со склочным молодым человеком. – Или нарочно дату поменяли…

– А смысл?

Да, действительно… Одно дело, когда подгоняешь свой гороскоп под гороскоп жениха (или там невесты) и совсем другое, когда наоборот.

В этом состоянии крайней озадаченности и застал воспитанника старый колдун Ефрем Нехорошев, вернувшийся с недолгой, в полном соответствии с нумерологией, прогулки.

– Трудный случай? – как всегда с подковыркой осведомился он, смерив гостью взглядом и поприветствовав кивком.

– Да вот ни приметы на неё, ни числа не действуют, – пожаловался Глеб. – Двенадцать лет с мужем живёт – и хоть бы хны!

– А тебе сколько, матушка, лет?

– Пятьдесят два.

– Так чего ж ты хочешь? Кто после сорока в брак вступил – хоть гороскопы на него не составляй! Весь цикл напрочь отшибает. Не у всех, конечно, но случается, случается…

– Вроде климакса что-то? – дерзко спросила гостья.

Шутка Ефрему понравилась. Смеялся долго.

– А правда, – с недоумением сказал Глеб, когда, проводив неуязвимую для чисел и знамений посетительницу, оба подсели к столу побаловаться кофейком. – Почему так? До сорока действует, а после сорока – хрен…

– Да понимаешь, Глебушка… – закряхтел старый колдун. – С возрастом-то люди умнеют… иногда… А как поумнел – считай, фраер порченый, ничем его не проймёшь: ни планидами, ни приметами… На всё ему наплевать, для него счастье, вишь, главное… Это если, конечно, поумнел… – Отпил крохотный глоток, посмаковал. – Не ждал, что так скоро вернусь?