Палома не знала, что сказать, поэтому она просто занесла нож, чтобы разрезать трос.
— Это нас не остановит.
— Думаю, что остановит. Я снимусь с якоря и уплыву. И вы никогда не найдете это место.
— Я оставлю здесь буек.
— А я срежу все твои буйки.
— Я запомню это место по ориентирам.
— Ты? — усмехнулась Палома. — Да ты заблудишься в трех соснах со всеми имеющимися ориентирами. Ты просто не знаешь, как ими пользоваться.
— Я научусь.
Палома знала, что брат прав. Стоит ему научиться находить дорогу по ориентирам, и он отыщет это место так же легко, как она сама.
— Послушай, Палома, давай не будем ссориться. — Хо старался говорить убедительно. — Мы вполне можем договориться. Давай останемся друзьями.
Палома смотрела в сторону. Затем она снова взглянула на брата, стараясь понять, не пытается ли он разыграть ее. Брат выглядел очень искренним.
— Давай заключим договор.
— Что еще за договор?
— Я никому не скажу об этой горе. Я сдержу свое слово, так как мне это тоже выгодно. А мы обещаем ловить рыбу только на удочку — и никаких сетей. Да, и если мы поймаем рыбу, которая нам не нужна, мы отпустим ее назад.
Палома заметила, что друзья уставились на Хо, словно тот потерял рассудок, но не вымолвили ни слова.
— Признайся, ведь это справедливо, — сказал Хо. — Мне вовсе не нужно уговаривать тебя. Я мог бы прийти сюда и бросить за борт взрывчатку.
— Конечно, мог бы, — согласилась Палома. — Но знай, что если бы ты сделал это, — она надеялась, что ее голос звучит спокойно, но достаточно угрожающе, — я бы тебе отомстила. Когда-нибудь и как-нибудь ты бы заплатил за это.
Хо разразился смехом и хлопнул Индио по спине. Но смех этот был каким-то неуверенным, поскольку для него возможности Паломы, по крайней мере физические, оставались абсолютно неизвестными и ее сложно было оценить как противника. Конечно, он был больше ее и сильнее. Но, видимо, он все же чувствовал, что Палома быстрее его и ловчее, а одержимость и страсть только придадут ей смелости.
Палома подумала о предложенной братом «сделке» и заключила про себя, что это никакая не сделка, а явный шантаж. Если Палома позволит им рыбачить, сколько им заблагорассудится, они ничего не скажут своим конкурентам. Если же она станет досаждать им, срезая их приманку или буйки, они всем расскажут об этом месте и скрытых здесь богатствах.
И что еще хуже, Палома сомневалась, что они смогут выполнить свою часть договора. Кто-нибудь обязательно проговорится, хвастаясь перед дружками. А как только станет известно о существовании ее горы, ее местоположение тут же будет раскрыто.
Совершенно очевидно, что довольно скоро Хо с дружками начнут пользоваться сетями. Слишком велик соблазн. Это все равно что поставить тарелку со сладостями перед тремя голодными мальчишками и посоветовать им есть помедленнее, потому что больше сладостей не будет. Они увидят целые косяки кабрио и каранксов под своей лодкой, и каждое блестящее туловище будет отзываться в их головах звоном серебряных монет. Сначала они будут ловить четыре, шесть, пятнадцать рыб на свои удочки. Потом заговорят о том, какое богатство уплывает от них только потому, что они не могут пользоваться сетями. Затем они решат попробовать половить сетями — только один раз и только для того, чтобы посмотреть (из любопытства), сколько рыб поймают за один раз. Это всего лишь эксперимент, скажут они, не более того. Потом они станут ловить сотни за сотнями и на меньшее уже не согласятся. Это будет похоже на глубокий гипноз.
Они будут говорить друг другу (и сами верить сказанному), что в ловле сетями нет ничего дурного и несправедливого, ведь Бог даровал человеку превосходство над животными.
— Ну что, решено? — спросил Хо. — Мы заключаем договор?
Что будет, если она откажется? Если объявит открытую войну? Возможно, ей и удастся сделать их существование вблизи горы столь невыносимым, что они уберутся восвояси. Однако скорее всего они возьмут в долю несколько своих дружков и притащат сюда еще две или три лодки. Тогда ей будет не справиться. А после того как они начнут использовать сети, жизнь на подводной горе будет уничтожена довольно скоро. У Паломы не оставалось другого выхода, кроме как согласиться и тем самым выиграть время.
— Хорошо, — произнесла она.
— Разумно, — сказал Хо. — Очень разумно.
Как полководец, отдающий приказ о наступлении, Хо махнул друзьям рукой, словно повелевая им начать ловлю. Очевидно, он был очень доволен собой: он — предводитель, только что договорившийся о перемирии на выгодных условиях, пользуясь слабостью противника. А теперь он пустит в ход все ресурсы, чтобы пожать плоды собственной мудрости.
Палома следила за тем, как Индио и Маноло насадили наживку на крючки и забросили свои отяжелевшие удочки. Она надела маску, перегнулась через борт и внимательно посмотрела в воду.
Манта-рэй был все еще там, по-прежнему неподвижный, в трех метрах от поверхности. Лески находились примерно в полутора метрах от его левого крыла. Если он вдруг решит уплыть и при этом, как обычно, взмахнет крыльями вверх и вниз, постепенно продвигаясь вперед, его левое крыло обязательно наткнется на лески. Возможно, он просто отбросит их в сторону и проплывет мимо. Но если он зацепится за леску, то та врежется в его плоть, особенно если будет туго натянута, и может даже застрять в ране, как до этого — рыбачья сеть.
Рана будет схожей с той, которую только что лечила Палома, но более серьезной, ведь тонкая нить лески врезается гораздо глубже и может даже целиком отрезать часть крыла. И тогда манта-рэю грозит верная смерть.
Палома надела ласты и засунула трубку за тесемку маски.
— Куда ты собралась? — спросил Хо.
Маноло забеспокоился и выкрикнул:
— Держись подальше от моей удочки!
— Не волнуйся, — сказал ему Хо. — Мы же заключили договор. Она знает, что со мной шутки плохи.
Палома ничего не ответила. Она перевалилась за борт лодки и, набрав побольше воздуха, нырнула под воду и направилась к манта-рэю. Сначала девушка проверила рану и убедилась, что куски мяса вокруг раны, которые она до этого плотно стянула, по-прежнему уложены вместе. Возможно, теперь, когда нет постоянного трения веревок, рана не будет увеличиваться и зарастет.
Поблизости не было хищников или паразитов, из чего Палома заключила, что манта-рэй не подает тревожных сигналов. Должно быть, его внутренние механизмы настроились на выживание. От этой мысли Палома почувствовала облегчение.
Однако манта-рэю нужно было любой ценой избежать еще одного ранения. Поэтому после того, как она обследовала рану, потрогала ее и похлопала по плоти вокруг, Палома подплыла к свернувшемуся правому рогу манта-рэя и, дотянувшись, надавила на него. Паломе хотелось подсказать животному, что ему надо сдвинуться с места. Поскольку он однажды уже среагировал на ее прикосновение к одному из рогов, она предположила, что рога манта-рэя столь же чувствительны, как лошадиная пасть, и, если надавить на рог опять, он отплывет в сторону.
