— Рыбка, похоже, заснула. Надо бы ее разбудить.
С этими словами он занес рыбу над головой и с силой ударил ею по уключине. Тушка спинорога, еще недавно пурпурно-золотая, а теперь бледно-серого и горчичного цвета, вздрогнула и безжизненно повисла.
Маноло посмотрел на ухмыляющегося Индио и произнес:
— Это не помогло. Странно!
Потом он повернулся к Паломе:
— Ты хорошо разбираешься в рыбе. Попробуй-ка сама.
С этими словами он швырнул рыбу в ее сторону.
Спинорог плюхнулся в воду рядом с девушкой, обрызгав ей лицо. Мертвое тело лежало на боку, не двигая ни плавниками, ни жабрами. Черный глаз, когда-то выражавший то страх и тревогу, то спокойствие и любопытство, теперь глядел безжизненно, как окно в пустую темную комнату.
Палома взяла мертвую рыбу в руки, чтобы ее не унесло течением. Она молчала, ведь вряд ли слова могли что-то изменить — ни то, что уже произошло, ни то, что, скорее всего, должно было еще произойти.
Она взглянула на Маноло, который насаживал наживку на крючок и заговорщически поглядывал на Индио, ища одобрения; затем перевела взгляд на Хо, который пристально смотрел на нее, но вдруг отвел глаза в сторону, притворившись, что занят узлом, затянувшимся на леске.
Палома поняла, что брат старается не выдавать смущения. Но тот был явно смущен поступком своих дружков, которых он был не в силах контролировать. Даже он не стал бы выкидывать номера вроде этого, особенно сейчас, когда он только что старался сыграть в порядочность. Но он не мог ничего поделать с Маноло, потому что в ответ тот, как водится, предложил бы ему засунуть крючок себе в нос и вытащить мозги наружу. Это пошатнуло бы созданный им образ командира, показало бы всю его суть. Ведь дружки терпели его только по двум причинам: из-за лодки (раньше-то она принадлежала Хобиму) и из-за хитрости, которая помогла им найти секретную подводную гору Паломы.
В каком-то смысле Маноло сделал Паломе одолжение. Как искусный хирург, вооруженный острым скальпелем, он, словно опухоль, удалил всю ее мягкость, доверчивость, желание быть любимой, стремление доверять другим. Подобно какому-то из пиратов древности, который подбирался к кораблям своих жертв, выставив дружественный флаг, и только в последний момент поднимал пиратское знамя, Маноло показал ей их истинное лицо.
Не говоря ни слова, Палома извлекла нож и быстро разрезала спинорога пополам, а затем на четыре части. Как только кровь закапала в воду, мелкие рыбы-старшины оказались тут как тут, суетливо ища добычу, которая должна быть поблизости.
Один за другим Палома выкинула куски рыбы в воду и наблюдала через маску, как их пожирают суетливые рыбы-старшины.
Делая это, она не испытывала никаких чувств, беспристрастно компенсируя зло, причиненное Маноло, восстанавливая естественный баланс, с жестокостью им нарушенный. Он убил животное и спокойно дал бы ему сгнить на солнце, пока мертвая плоть не обратится в пыль, — словно жизнь животного не заслуживает достойного конца. По крайней мере, она похоронит спинорога более естественным путем. Конечно, он был убит руками чудовища, но теперь он возвращается на родину, где даст пропитание остальным морским жителям, продолжая жизнь на подводной горе.
Кровь его растворилась в воде и стала частью моря; куски мяса скрылись во мгле, обглоданные суматошными мелкими рыбешками, которые на расстоянии выглядели как стая пчел. Только кости рано или поздно опустятся на дно.
Палома забралась в свою пирогу и сняла маску и ласты. Трое в соседней лодке были заняты рыбалкой и не заметили, как она попыталась высвободить киллик из-под камней на дне. Тот застрял довольно крепко, и Паломе пришлось подергать за веревку несколько раз — в одну сторону и в другую, то натягивая, то отпуская, — прежде чем киллик наконец высвободился и был поднят наверх.
Выпущенную на свободу пирогу Паломы теперь несло в сторону течением, и она тащила за собой привязанную к ней лодку Хо.
Хо первым почувствовал, что что-то не так. Его друзья уже закинули удочки, и крючки болтались в нескольких метрах от поверхности горы. Когда течение подхватило лодку, оно увлекло за собой и лески, поэтому они не ощутили разницы. Но Хо собрался забросить свою удочку как раз в тот момент, когда их лодка уже поплыла. Он ждал, когда крючок и грузило коснутся дна, ведь он не знал, что теперь они в стороне от горы и дно находится на расстоянии тысячи двухсот метров. Леска все продолжала разматываться, пока не размоталась полностью.
Хо повернулся в сторону Паломы как раз в тот момент, как она вытаскивала киллик наружу и собиралась оттолкнуть их лодку от своей. Увидев это, он крикнул:
— Эй!
— Я собираюсь домой, — спокойно сказала Палома. — Спусти свой якорь.
Затем она села на дно пироги и взяла в руки весла.
— Но где же дно?
— Вон там, — сказала Палома, неопределенно указывая на какой-то участок в паре сотен метров от них. — Ты вряд ли пропустишь это место, ты ведь такой умелый навигатор.
Двое других уже сматывали удочки, и Хо судорожно бросился сматывать свою. Он прикрыл глаза от солнца и постарался засечь ориентиры на берегу, на которые едва обратил внимание, когда они только прибыли к горе. Он завел навесной мотор и направил лодку против течения на небольшой скорости. По наивности он думал, что для того, чтобы найти вершину горы, ему нужно всего лишь плыть в обратном направлении.
— Опусти ведро в воду, — приказал он Индио. — И дай мне знать, когда мы будем на месте.
Хо подумал, что, поскольку их относило в сторону совсем недолго, через несколько минут они окажутся прямо над вершиной горы.
Индио выставил ведро с прозрачным дном над бортом и крепко обхватил его двумя руками, чтобы его не отнесло течением. Но внизу он видел только голубую бездну.
— Ну что? — нетерпеливо поинтересовался Хо.
— Ничего.
— Не может этого быть.
Индио поднял голову от ведра.
— Черт возьми, посмотри сам. — И добавил с гримасой: — Господин великий навигатор.
Хо перевел мотор в нейтральное положение и взял ведро из рук Индио. Нос лодки попал в течение, которое развернуло его влево; корма, захваченная потоком воды, тут же последовала за носом, и лодку кругами понесло в сторону. Хо не обратил на это никакого внимания. Он вглядывался через ведро в бескрайнюю голубизну.
— Невероятно, — проговорил он.
— Просто волшебство! — ухмыльнулся Маноло.
— Божье провидение! — подпел Индио.
— Да заткнитесь вы! — одернул их Хо.
Он втащил ведро в лодку и перевел мотор на полную скорость. Лодка рванула вперед и, поднявшись на дыбы, проплыла несколько сотен метров, прежде чем Хо сориентировался и развернул ее против течения. Он продолжал плыть против течения, пока не решил, что вернулся в исходное положение, и велел Индио посмотреть опять.
