Вскоре Иовер обнаружил, что пришельцы общаются между собой посредством звуковых волн, — это было важное открытие, ибо уловить связь между звуком и «мыслями» пришельцев было непросто, они редко соответствовали друг другу. Распознавать ментальные колебания, вызванные «мыслями» пришельцев, Иовер научился довольно быстро, интерпретировать звуки их речи — немного позже. Но когда он пытался связать «мысли» и «слова», то их соответствие причудливым образом колебалось от полной тождественности до полной противоположности… Когда Свет был в зените, пришельцы собрались перед своим цилиндром — на самом некрасивом, с точки зрения Иовера, участке — там, где почва была вытоптана в пыль и отравлена лужами грязи органического происхождения. Один из самых крупных чужаков взобрался на небольшой прямоугольный объект («контейнер» с «запасами») и обратился к своим собратьям:
— Во имя Господа, братья и сестры! Свершилось предначертанное, и мы отыскали этот поистине райский уголок, затерянный в глубинах безжизненного космоса!..
Все это было не очень понятно Иоверу, но он продолжал старательно «вмысливаться», надеясь, что понимание придет позже. Судя по тому, как внимательно «примысливались» «братья и сестры», было очевидно, что происходило нечто важное.
— …Из неверия, из мрака предвечного бежали мы с именем Господа на устах, и вслед нам неслись проклятия! — продолжал пришелец. — Однако же благословен, но не проклят был наш исход, мы явились в землю обетованную, дабы начать здесь новую жизнь и выстроить новый Эдем, новое царство Божие в этом уголке… Мы будем трудиться неустанно и столь же неустанно молиться Создателю… Мы выстроим наш Эдем… Сия земля словно изначально к тому предназначена, ибо климат здесь мягок, а опасных хищников нет…
«Бог», «Создатель», «Господь» — все эти определения Иовер расценил как имена того, кто устраивал жизнь в цилиндре и повелевал там, однако следов его по-прежнему не обнаруживалось, более того — действия пришельцев явно никто не направлял, руководствуясь целесообразностью и сбалансированностью. Многое в их поступках отличалось, по мнению Иовера, отсутствием логики. Но он терпеливо продолжал наблюдать, надеясь в дальнейшем лучше понять их мотивы и стимулы. Это было интересно.
Иовер уже успел убедиться, что пришельцы, как, к примеру, олени в лесном стаде, делятся на старших и младших, что они, похоже, двуполые и живородящие. Роль вожака стада выполнял тот самый крупный самец с белой окладистой бородой, что выступал перед «братьями и сестрами»…
А пришельцы были хоть и скверно организованы, зато целеустремленны и исполнены энтузиазма. Кусок равнины вокруг их цилиндра стремительно преображался — прямоугольные участки почвы «братья и сестры» очищали от местной флоры и засевали привезенными с собой растениями. Сетчатые ограды, которыми они ограничивали занятую территорию, продвигались все дальше и дальше. Иовер не тревожился ни о чем и продолжал с интересом наблюдать за действиями чужих — их усилия по преобразованию равнины совершенно не походили на его собственные, но были стремительны и оригинальны. Это казалось занятным и даже поучительным…
Особенный интересу Иовера вызывали регулярные собрания пришельцев. Обычно один из них «говорил», а прочие «слушали». При этом большинство «думало» о чем-то ином, нежели слова, произносимые вслух. А вслух говорили почти всегда о некоем Создателе. Иовер не вполне понимал, «где» и «когда» находится этот Создатель, но с большим уважением относился к нему, сумевшему довести свои творения до немыслимого совершенства, сумевшему создать «братьев и сестер», способных мыслить абстрактно и «говорить» не то, что «думаешь». Должно быть это, последнее, умение — свидетельство очень тонкой ментальной организации и высочайшей степени развития… Иовер начал часто задумываться о таинственном Создателе, невольно ставя себя на его место, стараясь вообразить, каково это — быть Создателем и «Господом» столь высокоразвитых существ…
Странно, что присутствие самого Создателя никак не ощущалось. Странно, что он, похоже, продолжал скрываться в цилиндре, тогда как его твари обживали участок равнины.
Однажды две очень маленькие особи (наверняка детеныши пришельцев) выбрались тайком за сетчатую ограду и устроили странную бесцельную возню среди невысоких деревьев на краю леса. Внутрь ограды Иовер никогда не заходил, признавая тем самым право пришельцев на кусок равнины, преобразованием которого они занялись. Конечно, ему было немного жаль отторгнуть эту часть себя, но любопытство и желание понаблюдать за самостоятельной деятельностью «братьев и сестер» было сильнее. Так что Иовер никогда не приближался к чужакам настолько близко, как сейчас к этим двум детенышам. А те с «визгом» и «хохотом» носились по лужайке, осуществляя попутно множество других нелогичных действий. Это называлось «игра» и широко практиковалось, как Иовер уже успел заметить, в процессе подготовки юных особей к будущей практической деятельности. Притаившись в тени, Иовер наблюдал.
Израсходовав избыток энергии в «игре», детеныши повалились на траву, запрокинули головы и шумно запыхтели, глядя вверх. Если у тебя есть «глаза», то очень интересно «смотреть», как лучи Света причудливо высверкивают между листвой, которую слегка шевелит ветер. Смысла этого занятия Иовер не понимал, но само занятие ему было ясно. Старший (более крупный) детеныш «заговорил», обращаясь к младшему, — очевидно, этот «разговор» был частью игры:
— А ты знаешь, что здесь в лесу живет такой черный, страшный? Здоровенный такой!..
— Не-е… — с непонятной интонацией ответил маленький детеныш. — Преподобный отец Никанор сказал, что здесь Эдем, а в Эдеме страшные не водятся.
— Слушай ты больше Никанора! Я же тебе точно говорю — такой страшный, громадный! А лапы у него — во-о какие! Он как схватит, как!..
У Иовера возникло странное ощущение — он почувствовал, что каким-то образом «слова» и «мысли» старшего детеныша — а в этот раз они полностью соответствовали друг другу — касаются его самого, Иовера. Когда пришельцы «говорили» то, что в самом деле «думали», — это оказывало на Иовера странное действие.
— Перестань! Я тебе не верю! — взвизгнул младший. — Никанор сказал, что это Эдем!
Странное ощущение поблекло, ослабло, но не ушло совсем.
— Ха! — буркнул старший. — Эдем там, за забором, а мы снаружи, понял? И здесь он как раз появляется, черный-то. А когти у него здоровенные, острые! Азубищи…
Иовер вдруг осознал, что преображается совершенно невероятным образом. Что у него появилась истекающая ядовитой слюной пасть с теми самыми «зубищами», «пышущие злобой страшные глаза», «рога» и другие анатомические излишества, совершенно не имеющие, вроде, практического смысла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
