На яхту пришел инспектор и осмотрел ее. Мое оснащение получило категорию «0» по стандартам парусных гонок. В общих чертах это означало, что я была полностью готова к плаванию в открытом море вдали от возможной помощи при температуре воды и воздуха ниже 5 градусов. В данную категорию попадают все суда, совершающие рейсы через океан, в которых требуется полное самообеспечение на длительный период времени, способность выдерживать мощные шторма и готовность справляться с чрезвычайными ситуациями, не рассчитывая на постороннюю помощь. Инспектор осмотрел мою медицинскую аптечку, запасы провизии и одежды, оснащение на случай крушения, радиобуи и остальное оборудование, а также каждую деталь в устройстве яхты. Такой осмотр не был обязательным, но мы хотели это сделать и убедиться: мы сделали все возможное, чтобы я смогла справиться с задачей.
* * *
Утром в субботу 10 октября, когда мы с моими родными находились в отеле в Мэнли, Эндрю Фрейзер позвонил с убийственными новостями. Я знала, что Эндрю Шорт накануне вечером на своей мощной 80-футовой яхте Shockwave («Ударная волна») отправился участвовать в регате, стартующей в Пойнт Пайпер в Сиднейской бухте по маршруту до Флиндерс Айлет, недалеко от порта Кемпбелл[32], и обратно. Эндрю был капитаном, а его сыновья Райен и Ник входили в команду из семнадцати человек. Произошел ужасный несчастный случай: яхта врезалась в скалы, и все выпали за борт. Эндрю и его исключительно опытный и уважаемый штурман Салли Гордон погибли. Услышав новость, я не могла поверить своим ушам. Было такое ощущение, будто из комнаты внезапно откачали воздух, настолько мы были потрясены. Эндрю был человеком, рядом с которым чувствуешь себя в безопасности, и я не удивилась, когда позже узнала: последнее, что он сделал, – бросил Нику фонарь, чтобы он мог дать сигнал о своем местонахождении. При помощи этого фонаря водная полиция нашла Ника и вытащила из воды. Отец спас ему жизнь.
В тот день мы держались подальше от марины для яхт, чтобы родные Эндрю и люди, работавшие там, и которые, по сути, были его второй семьей, могли побыть наедине с собой. Нам постоянно звонили журналисты, прося прокомментировать случившееся, но с моей стороны было бы неправильно что-либо говорить. Я совсем недавно познакомилась с Эндрю, а вокруг было много близких друзей семьи, его и Салли Гордона. Они могли высказаться гораздо лучше меня.
Было очень трудно не позволить горю захватить нас целиком и не разрешить самим себе остановиться. Ведь сам Эндрю Шорт научил меня тому, что нужно жить на полную катушку и не отступаться от важных для тебя вещей. Для него и его семьи мореплавание было невероятно важно. Для меня – тоже.
После гибели Эндрю в каждом из нас что-то изменилось. Это событие напомнило нам, что в море может случиться все, что угодно, – на случай, если кто-то об этом забыл. Каким бы опытным и осторожным ты ни был, несчастье все равно может произойти. Я не очень много обсуждала произошедшее с мамой и папой, но знаю, что и для них это стало лишним тревожным напоминанием. Однако к этому моменту мы все свыклись с мыслью о неизбежной опасности, заложенной в самой идее моего путешествия, и не позволили ей нас остановить.
В последние дни перед отплытием все опять отправились на яхту, чтобы закончить последние работы и снова все перепроверить. Несмотря на бушевавшие вокруг меня страсти, я оставалась абсолютно спокойной и сосредоточенной. Все это время меня снимали операторы с американского канала «Си-би-эс», из рейтинговой новостной программы «60 минут», а Чарльз Вули взял интервью у меня, мамы, папы и Брюса. Он отличный парень, и мне приятно было прокатить его на яхте. Он спросил меня, представляю ли я хоть приблизительно, что ждет меня впереди, а я ответила: «Нет. Это же приключение. Я попробую обойти вокруг света, посмотрим, что получится».
Я сама удивилась своему легкомысленному тону, а внимание, которым я была окружена, уже начинало слегка меня раздражать. Оглядываясь назад, я думаю, что часть меня уже готовилась со всеми попрощаться и остаться в одиночестве.
Свое интервью в «60 минутах» я уже не смогла бы посмотреть: они собирались показывать его как раз в вечер моего отбытия. И я этому рада. Не люблю смотреть на себя на телеэкране. После всех волнений, пережитых по моей милости, папа сказал Чарльзу Вули: «Потерять ее было бы невыносимо… но, думаю, гораздо хуже было бы сказать ей «ты никуда не поедешь» только из-за того, что мы боимся рисковать. Ведь для нее это так много значит». В этом все мои родители. Они всегда так к нам относились, всегда поддерживали Эмили, Тома, Ханну и меня, когда мы шли к своей мечте. Просто они знали: как только ты выходишь за порог, покидаешь дом, ты уже подвергаешься риску. Кто-то прислал мне цитату ирландского поэта и философа Джона О’Донохью:
«Один из самых прекрасных даров в мире, – это поддержка. Когда кто-то вдохновляет тебя и подбадривает, он помогает тебе перешагнуть порог, который ты сам, возможно, никогда бы не смог пересечь».
Благодаря маме и папе я стояла на пороге, перешагнув который, должна была в некотором отношении навсегда измениться. Что бы ни произошло дальше, будет ли мое путешествие удачным или нет, мои родители уже преподнесли мне величайший подарок: силу и поддержку на пути к воплощению мечты.
* * *
День отплытия все откладывался, и я начинала немного тревожиться. Я уже была не в силах оставаться на месте. Наконец, накануне отплытия мы добавили к багажу еще несколько вещей, включая коробку с книгами – по ее поводу Брюс с сомнением покачал головой! – а потом уселись за стол поесть пиццы. Мы стали вспоминать, не забыли ли мы положить что-нибудь очевидное, как это было с Джесси Мартином, который упаковал секстант, но не взял альманах навигационных таблиц, без которого секстантом невозможно пользоваться. Я была уверена, что и у нас осталось что-нибудь такое.
В последнюю ночь перед отплытием я спала на яхте. Эта койка должна была стать моим пристанищем как минимум на следующие семь месяцев, так что еще разок испытать ее показалось мне хорошей идеей. А еще мне требовалось время, чтобы успокоиться. Все-таки в эти последние часы нервы давали о себе знать.
В ту ночь, зная, что с помощью моей прекрасной команды я действительно все подготовила, я спала хорошо. Яхта была пришвартована в Спите, и шум одного из самых оживленных шоссе Сиднея даже не долетал до меня. Я успокоилась и чувствовала себя сильной. Мне было абсолютно комфортно на моей розовой яхте. Никогда не думала, что перед отплытием смогу настолько расслабиться. Последними словами, которые я сказала родителям перед тем, как они отправились обратно в отель, были: «Завтра утром я проснусь и отправлюсь в кругосветное путешествие». В эту секунду я ощутила легкий трепет возбуждения, предвкушения и неверия. Пять лет я мечтала об этом путешествии, и оно наконец вот-вот готово было начаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
