Часть вторая
Путешествие
Двадцать лет спустя вы будете больше разочарованы тем, что вы не сделали, чем тем, что сделали. Так отдайте швартовые. Покиньте тихую гавань. Поймайте ветер в паруса. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте.
Марк Твен
Помните, как в детстве вы с волнением ждали Рождество и Санту с подарками? Как от нетерпения невозможно было заснуть, а не спать было еще тяжелее? Я ожидала, что моя последняя ночь перед отплытием окажется именно такой. Но нет. Некоторое время я повозилась в каюте, раскладывая вещи, но допоздна не засиживалась, затем легла спать и проснулась, только когда зазвонил будильник. Я еще какое-то время повалялась в койке, слушая, как шелестит легкий дождик. Я не вставала, пока не пришел Брюс меня проведать. Он постучал по корпусу «Розовой леди» и сказал, что Пэт и Джуди на борту Big Wave Rider готовят всем завтрак.
Все, что происходило после завтрака, слилось для меня в какое-то сплошное пятно. Журналисты устроили давку, и от этого все происходящее выглядело несколько странным. Нам пришлось ограничить доступ к некоторым участкам марины, и все, кто там работал или держал свое судно, проявили себя с лучшей стороны. Они помогали нам не подпускать журналистов слишком близко, благодаря чему у нас образовалось немного личного пространства. Это на самом деле было очень круто, потому что Брюсу и Скотту Янгу приходилось быть практически телохранителями, расталкивать передо мной толпу репортеров и операторов, наставивших на меня камеры и микрофоны и выкрикивавших вопросы. Я с самого утра не переставая улыбалась, ведь «Великий день» наконец-то наступил, но теперь меня разбирал смех: нечто невообразимое творилось вокруг. Помню только один вопрос, который задали мне сразу двое журналистов: «Как я себя чувствую?» Но разве они не заметили мою улыбку? А еще – «Какая сегодня погода»? А сами они не видели?
Я с особым удовольствием приняла в последний раз душ, наслаждаясь каждой секундой. Вытершись и одевшись, я прокралась через вторую дверь и бросилась в марину, пытаясь проскочить до того, как камеры успеют развернуться и снова навести на меня фокус.
Вернувшись на «Розовую леди», мы снова засуетились: начали упаковывать оставшиеся вещи и приводить в готовность паруса. Все старались занять себя и не думать о минуте прощания, неумолимо приближавшейся. Приходили новые люди, чтобы пожелать мне удачи. Мне было очень приятно, но из-за этого я начинала все острее ощущать печаль расставания. Через некоторое время мне понадобилось спуститься в каюту, чтобы без посторонних попрощаться с семьей. Вначале мне удавалось сдерживать слезы, но потом уже не было сил. Я плакала не от грусти, не от страха, даже не оттого, что перенервничала. Слезы навернулись от простой мысли, что я еще очень долго не увижу людей, которых люблю.
Никто больше не шутил и не смеялся. Все расчувствовались. Трудно было сдержаться, когда вокруг все всхлипывали. Даже не помню, кто начал первым, но дальше пошла цепная реакция – мы все по очереди начинали плакать, заражая и остальных. К тому моменту, когда провожающие принялись махать мне, а мы уже отвязывали швартовые, казалось, вся пристань заполнилась плачущими людьми. Но, несмотря на слезы, их лица светились улыбками гордости.
Прощание с папой было, пожалуй, самым трудным, потому что он переживал мой отъезд очень тяжело. Конечно, он поддержал меня, понимая, как для меня это важно, но в то же время – я это знаю – он все это время надеялся, что я передумаю. В тот момент я очень хотела показать ему, как все замечательно и насколько я счастлива, что отправляюсь вслед за мечтой, но я не могла сдержать слез.
С Ханной и Томом мы тоже крепко обнялись и поплакали вместе. Я держала Ханну за руку, снова и снова обнимала ее и брата. С Эмили я уже попрощалась раньше, поскольку в день отплытия ей нужно было быть в другом месте. Я крепко-крепко обняла маму и долго вглядывалась в ее лицо, стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку. Подозреваю, все уже и забыли о съемочной группе из «60 минут», так что кадры наверняка получились очень сентиментальные. Когда я наконец на моторе пошла к выходу из марины, даже закаленный старый журналист Чарльз Вули плакал вместе со всеми.
Когда я завела мотор и «Розовая леди» отчалила от причала, меня охватило ощущение, будто все это мне только кажется. Отплыв подальше, я обернулась и бросила последний взгляд на свою храбрую семью, замечательную команду и тех потрясающих людей, которые провожали меня в путь. И тогда до меня наконец дошло, чего мне удалось достичь, и мое сердце переполнилось гордостью.
Однако времени на размышления не было. Мне нужно было поднять паруса и полностью сосредоточиться на том, чтобы провести «Розовую леди» через флотилию лодок со зрителями к Сидней-Хедс, а затем – через линию старта. Над головой кружили вертолеты, а вокруг плавало порядка тридцати разных судов. Выглядело все это несколько безумно. Конечно, трогательно, что люди потратили столько времени на то, чтобы выразить мне поддержку, но мне приходилось нелегко: ветер дул очень слабый и навстречу, а яхты, плавающие вокруг меня, поднимали волны, так что было практически невозможно взять уверенный темп.
Я даже почти не заметила, как пересекла линию старта, так долго я к ней шла, постоянно лавируя, то отходя назад, то устремляясь вперед. Мы попросили капитана порта Стива Янга из Sydney Ports Corporation[33] выступить в роли подающего сигнал и наблюдать за моим стартом. Он, стоя на борту Big Wave Rider, зафиксировал время моего выхода за воображаемую линию, протянувшуюся от Норт-Хед до Саут-Хед, двух длинных мысов по обе стороны гавани. Эта линия была началом семи– или восьмимесячного путешествия, которое, как я надеялась, мне предстояло. Наличие такого «свидетеля» не предписывалось никакими правилами, потому что все фиксируется при помощи цифровой техники, но для меня и моей команды было важно, чтобы этот момент зафиксировало какое-нибудь официальное лицо.
По мере того, как я все дальше уходила от косы Спит, яхты провожающих отставали одна за другой, а потом и судно с родителями на борту повернуло назад – раньше, чем я ожидала. Дольше всех со мной оставался Big Wave Rider, но вдруг, совершенно внезапно, и он исчез из виду. Я наконец-то осталась одна и снова начала плакать. Меня укачало, и я не очень хорошо себя чувствовала. Пережитые эмоции выбили меня из колеи гораздо сильнее, чем я ожидала. Но все это длилось недолго, как и мое одиночество: меня снова отыскали вертолеты!
Остаток дня я потратила на то, чтобы с трудом заставлять судно двигаться вперед, ловя слабый ветер, но, несмотря на все мои усилия, к вечеру я все еще находилась в пределах видимости с суши. Я стряхнула с себя остатки накатившей печали и теперь пребывала в отличном настроении. Слушала местное сиднейское радио, пока оно ловилось, и тратила остатки денег на мобильном телефоне на обрывистые звонки друзьям, пользуясь тем, что кое-где еще была Сеть. Зачем отказываться от предоставленной возможности, правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
