а вот и вообще – тень меж деревьями промелькнула – зеленая, в лоскутках…
– Лешаки-то совсем сноровку потеряли, – догнав сотника, усмехнулся Ермил. – Учить, видно, некогда… Да и некому – все власть делят. Торон, говорят, всех обиженных вкруг себя собирает, а кикиморник Глеб удила закусил.
– А еще кое-кто к чарторыйским боярам подался – помощи просят воду мутить, – погладив коня по гриве, Миша грустно вздохнул. Ох уж эти соседи! После исчезновении боярина Сан Саныча Журавля (человека из того мира) и гибели его наследника Юрия с дядькой Медведем все у соседей пошло не так! Миша, конечно, помочь пытался… но вот правду говорят – со своим уставом в чужой монастырь не лезь! Кто чужаков слушать будет? Тем более – соседей, у которых – это ж ясно! – глаза завидущие и руки загребущие… Ох уж эти соседушки – спят и видят, как бы чужие земли под себя загрести.
Именно так и рассуждал прежний староста – Тороп, та еще гнида… И точно так же, похоже, стал думать и староста новый – Глеб. Миша знал его лично, и самого, и супругу – нормальный же был человек, кое в чем сильно помог… А ныне? Ныне отношений между соседями по сути – никаких. Неужто власть так Глеба испортила? Или не во власти дело, вернее, не только в ней… Слишком уж много мерзостей в землях Журавля творилось… Убийства, предательства… Осатанеешь тут!
«Лешаки» соизволили показаться лишь у самого селения – выбрались на пригорке, поклонились – угрюмые парни в камуфляже. Спросили – кто, к кому и зачем.
Ну да, ну да – будто не видели, не знали – кто…
Велев воинам ждать у ворот, за высоким тыном, Михайлу с Ермилом проводили до самых хором старосты. Вот именно – уже хором, появившихся на месте пусть и добротной, но весьма небольшой избенки… была когда-то избенка, а ныне – дом в два этажа, на каменном подклете, да с теремом! Кругом амбары, рига, овин, конюшня… Двор дубовыми плашками вымощен! Для полного счастия «лексуса» в гараже не хватает… или какой-нибудь «Ламборджини»…
Впрочем, такого жеребца вот прямо сейчас слуги из конюшни вывели – любо-дорого посмотреть! Не хуже «Ламборджини»… и ничуть не дешевле, да.
– Нравится конь? – подойдя, улыбнулся Глеб – красивый молодой мужик в ярко-красном плаще с собольим подбоем, небрежно накинутом поверх обычной домашней рубахи. Видать – ради гостей…
– Здоров, Глеб!
– И вам доброго здравия! Рад видеть…
Ага, рад он… Взгляд-то вильнул… Не «журавли» ли к убийствам причастны? Да нет, вряд ли – зачем это им? Торговых гостей отваживать никто зазря не будет…
– Проходите, дорогие… Прошу!
Гости спешились. Подбежавшие слуги подхватили коней под уздцы.
Поднявшись по высокому крыльцу, ратнинцы вслед за хозяином прошли в просторную горницу, уселись за стол… Забегали кругом красивые девки-челядинки с подносами, яствами…
Староста угостил гостей по первому разряду, хоть и день-то был постный – среда. Так ведь и не великий пост все же… Потому и потчевал Глеб налимьей ушицей, пирогами с визигой, калачами медовыми, кашей с льняным маслицем да целой миской жареных перепелов… Запивали все ставленым медком – крепенько!
– Извините, вином не угощаю… – староста с улыбкой развел руками. – Не завезли еще.
И правда… Вино в те времена долго не хранилось – скисало, превращалось в уксус. Так что пока еще купцы привезут…
Тут же, за едой, сотник, как бы между прочим, поинтересовался, не видали ли «лешаки» чужаков.
– Думаю, лихие людишки на Горыни-реке завелись, – скупо пояснил Миша.
Глеб понял все правильно, и даже более того, показал полную свою осведомленность в том, что происходило в Ратном.
Прищурился, поставив на стол красивый серебряный кубок:
– Это ты про смертоубийства недавние поминаешь? На покосе и отроков… Мне жаль!
Ну, все-то он, как выяснилось, не знал… Или не хотел говорить?
– Жаль, жаль… – снова протянул староста. – Прими мои соболезнования, друже. Ежели что нужно… А чужаков – нет, мои люди не видели. Видели бы – доложили. Думаю – убивцы на лодейках приплыли. А поди их, лодейщиков, разбери – кто они? Лиходеи или честные гости.
– И на том благодарствую, друже Глеб, – кивнув, сотник поднялся на ноги и вежливо поклонился, приложив руку к сердцу. – За хлеб-соль благодарствую. Однако извини – дела. Да и неудобно за столом в кольчужках-то…
– К Костомаре-вдовице поедешь? – прощаясь, уже на крыльце прошептал Глеб. – Не советовал бы тебе с ней особо дружиться. Та еще змея!
Что и говорить, сама вдовица и ее братья – сущие разбойники! – повадками напоминали знаменитого французского средневекового барона, что выстроил невдалеке от королевского замка свой, не хуже ничем, и грабил, стервец, всех гостей своего сюзерена подряд безо всякого стеснения, еще и девиз над воротами начертал: «Я не король, я – барон де Куси». Так же вела себя и Костомара… правда, в последнее время притихла – побаивалась.
Ратнинцы же в лице сотника Михайлы вдовушку втихаря поддерживали – всегда полезно иметь верного человечка на земле беспокойных соседей.
– Так, теперь – ко вдове? – уточнил Ермил уже за воротами.
– К ней.
Кивнув, Миша тронул поводья – и вся кавалькада всадников вмиг унеслась к дальнему лесу. Только пыль по дороге заклубилась – никаким «лешакам» не догнать. Да и опасались «лешаки» Костомары – вроде и своя земля, а всякое приключиться может, вдовица – женщина своенравная. А уж братья ее…
Владения вдовы располагались на самом краю «журавлиных» земель, за лесами, за болотами и старым языческим капищем, в коем и до сих пор приносились еще жертвы старым богам – Перуну, Даждьбогу, Велесу… Это в городах по церквам молились… да и то – далеко не все. Что же касается деревенских – подавляющего большинства населения, то… Ну да, в каждой деревне – церковь, погост… И почти в каждом урочище – капище! А уж про священные камни да деревья и говорить нечего! Выйдешь в лес – то тут кривая сосна ленточками цветными украшена, тот там – старый дуб, опять же – в ленточках… А то и куриные головы на ветках висят – жертвы… Да что там, в лесу, в урочищах – и в церкви-то иногда иконам губы кровью мазали! Такая вот была вера, точней – двоеверие, и до наших дней вполне себе сохранившееся. Ну да, в Перуна да Велеса нынче мало кто верит… А в гороскопы? Амулеты, гадания всякие…
– Господин сотник! – ехавшая впереди Лана вдруг осадила коня и резко обернулась. – Кажись, паленым пахнет…
Михайла придержал лошадь… Ну, точно! Порывы ветерка
