По правде сказать, она не знала, что и думать. Пожить в Полозовых воротах какое-то время – это да. И даже не потому, что ей так уж нравится в здешних местах, а потому, что у нее просто нет другого выбора. Но жить здесь постоянно, вот так, как дед, общаясь только со зловредной экономкой, товарищем Федором и случайными гостями, она бы, наверное, не смогла.
– Я понимаю, – дед ласково погладил набалдашник трости, – для юной девушки мое предложение может показаться неприемлемым, но обещай хотя бы подумать, не говори сразу «нет».
– Я подумаю, – Аля рассеянно отбросила со лба выбившуюся прядь волос. – Честно говоря, я еще не определилась окончательно с тем, как мне дальше жить. Если вы позволите, я бы с удовольствием провела лето в Полозовых воротах.
– Буду несказанно рад, – дед улыбнулся, кажется, с явным облегчением, помолчал секунду, а потом добавил: – Алевтина, каким бы ни было твое окончательное решение, я хотел бы сделать тебе подарок.
Ладонь, затянутая в лайковую перчатку, разжалась, являя миру и потрясенной Але перстень. Перстень был старинный и, наверное, очень дорогой. Огромный кроваво-красный рубин искрящимися на солнце кольцами обвивала золотая змейка. Змеиная кожа переливалась россыпью бриллиантов и была сделана так искусно, что змейка казалась живой. Маленькая треугольная голова покоилась на рубине, а черные глаза смотрели внимательно и настороженно, словно змея была не просто украшением, а еще и неусыпным стражем.
– Красиво, – Аля смотрела на перстень, не решаясь взять его в руки. Слишком красиво и слишком дорого для подарка.
– Это печать Василиска, – дед улыбнулся, – фамильная реликвия, передаваемая из поколения в поколение вот уже на протяжении трех сотен лет. Алевтина, ты последняя в роду, ты графиня Бежицкая, и печать по праву принадлежит тебе, – он ласково, но крепко сжал Алино запястье.
...Алмазная змейка скользнула на палец, обжигая холодом, сжимая кольца, устраиваясь поудобнее, до крови царапая кожу...
Аля поднесла руку, которую теперь украшала печать Василиска, к лицу. На ладони деда перстень казался громоздким, в большей мере мужским, чем женским, но неожиданно оказалось, что он пришелся ей впору. Пальцу с непривычки было даже немного больно от змеиных объятий, а по оцарапанной коже медленно стекала капля крови, такого же густого красного цвета, как и венчающий перстень рубин. Она с недоумением посмотрела на деда.
– Старинный механизм, – тот осторожно, словно теперь и Алина рука являлась бесценной драгоценностью, коснулся ее пальцев. – Печать носили как мужчины, так и женщины рода, поэтому перстень подстраивается под своего владельца.
– Больно, – Аля, точно загипнотизированная, наблюдала, как ее кровь просачивается сквозь змеиные кольца, стекает по пальцу, падает вниз, в черную воду Мертвого озера.
– Это только сначала. – Она не могла видеть дедовых глаз, но была уверена, что он тоже смотрит на кровь. – Сейчас все пройдет.
Пройдет... но почему так много крови? От какой-то несчастной царапины...
Аля присела на корточки, опустила руку в воду. И тут же, точно в ответ на ее прикосновение, озерная гладь пошла рябью, заволновалась, вздыбилась высокой волной. Она испуганно отдернула руку, отступила от края площадки, но возникшая из ниоткуда волна успела-таки лизнуть ноги холодным языком.
– Господи... – Аля испуганно посмотрела на деда.
– Не бойся, Алевтина, – дед улыбался, но улыбка его была напряженной и какой-то вымученной.
– Что это было? – она попятилась к стоящему в центре площадки креслу.
– Это? – дед неспешно, словно нехотя, отступил следом. – Это всего лишь газ. Знаешь, почему озеро называется Мертвым?
В который уже раз ей задают один и тот же вопрос...
– Потому что в нем нет ничего живого.
– Правильно, – дед кивнул. – А почему нет ничего живого, ты знаешь?
Аля отрицательно мотнула головой. Еще секунду назад беспокойное и тревожное, сейчас озеро являло собой идеально ровную, блестящую, как зеркало, поверхность. Будто и не было никаких волн, будто и не вибрировал под их с дедом ногами дощатый настил.
– Это из-за сероводорода, – дед говорил тихо, успокаивающе. – Здесь, на дне озера, по всей вероятности, есть трещины, из которых время от времени выходит газ. В больших количествах он смертелен, вот и не живет в озере рыба.
– А люди? – спросила Аля. – Людям купаться в озере не опасно?
– Не знаю, – дед пожал плечами. – На моей памяти ни один человек от газа не погиб. Хотя, вполне вероятно, что все эти истории с исчезновениями людей на Мертвом озере имеют под собой реальную почву, только никакую не мистическую, а вот такую – научно объяснимую. Если боишься, не купайся, – он улыбнулся, теперь уже вполне искренней улыбкой. – Тем, кто находится на берегу, ничто не угрожает.
– А Василиск? – Она должна была задать этот вопрос. Ну неспроста же здесь все, буквально все связано с этим мифическим озерным змеем: Полозовы озера, Полозовы ворота, фонтан этот жуткий, вот теперь перстень – «Печать Василиска». Ну не бывает же дыма без огня!
– А Василиск – это всего лишь старинная легенда, – дед устало опустился в кресло, сцепил ладони на набалдашнике трости. Набалдашнике в виде змеиной головы... – Легенда, щедро подпитываемая фантазиями простых людей и россказнями таких вот ученых, – он чуть заметно поморщился, – как наш Дмитрий Сергеевич. Нет, Алевтина, ни озерного змея, ни какой другой чудом сохранившейся в здешних озерах реликтовой твари, а есть самая обыкновенная человеческая дремучесть. Не уподобляйся им, девочка, будь выше суеверий. А теперь иди, – он махнул рукой, – позволь старику побыть в одиночестве.
Аля не стала спорить. Желание побыстрее уйти с озера было очень сильным, едва ли не сильнее желания немедленно, сию же секунду, избавиться от перстня. Кровь остановилась, но боль так до конца и не прошла, и ощущение, что змея у нее на пальце не простое украшение, а реальная тварь, становилось с каждой минутой все сильнее. Аля попыталась снять перстень и не смогла. Может, тот старинный механизм, о котором говорил дед, сломался? Ладно, она попробует снять перстень дома, намылит палец и попробует...
У парадного входа, сидя на бортике фонтана, ее поджидал Егор.
– Аля, где ты была? Я весь дом обыскал! – он сорвался с места, подошел к ней, с тревогой заглянул в глаза.
– Гуляла. – Пересказывать Егору разговор с дедом и в особенности показывать дедов необычный подарок не хотелось, поэтому Аля торопливо спрятала руку за спину.
Наверное, Егор решил, что она на него обиделась, потому что спросил с мрачной решимостью:
– Хочешь, я набью этому козлу морду? Чтобы неповадно было... и вообще, чтобы не лез, куда не просят!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
