– Красивые здесь места, ничего не скажешь. Сто очков вперед дадут всяким там разрекламированным курортам, – Егор вел ее по дорожке вдоль Мертвого озера в сторону деревни.
– А дед собирается превратить Полозовы ворота в фешенебельный отель, – прутиком, отломанным от растущей у дома развесистой ивы, Аля на ходу сбивала былинки. – Собирается упаковать легенду о Василиске в яркую обертку и продавать всем желающим за умеренную плату.
– Плохо, – Егор нахмурился.
– Что плохо?
– Плохо, если твой дед воплотит свою затею в жизнь. Поток туристов тут же уничтожит здешнюю атмосферу тайны. Какой Василиск, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, рискнет явить свой устрашающий лик такой толпе?! Попрячутся и змеи, и русалки, и призраки... – он осекся. – Прости, это я, не подумав, ляпнул.
– Про призраков? – Аля взмахнула прутиком, сказала не слишком уверенно: – Может, он мне всего лишь примерещился, этот призрак? Я ж выпила вчера много, а еще с дороги – уставшая. Спать легла с тяжелой головой, да еще после гришаевских баек, может, в самом деле привиделось? – она с надеждой посмотрела на Егора. – А то, что окно было настежь распахнуто, так, может, я сама его во сне и открыла?
– А за тобой раньше такое водилось? Я имею в виду снохождение? – уточнил Егор.
– Не знаю, – Аля постаралась вспомнить. – Может, в раннем детстве что-то и было.
– А если у родителей спросить?
– Не у кого спрашивать, – она отшвырнула прутик. – Я в детском доме росла.
– Прости, – Егор, казалось, смутился.
– Ничего страшного.
– А Игнат Петрович?
– А Игнат Петрович меня совсем недавно нашел.
– Хорошо, что нашел. Совсем без родных, наверное, тяжело?
– Я привыкла, да и сравнивать мне не с чем. – Аля улыбнулась и, чтобы перевести разговор в другое русло, спросила: – А ты чем занимаешься в свободное от безделья время?
– В свободное от безделья время я работаю в банке. Работа у меня, Аля, скучная и нудная, но один несомненный плюс все же имеется: я многое могу себе позволить. В том смысле, что могу поехать в любой уголок мира, какой захочу. Я люблю путешествовать и во многих местах уже побывал. Думаю, полученный от путешествий заряд с лихвой компенсирует тяжкий труд банковского клерка, – он широко улыбнулся и тоном заправского гида сообщил: – А теперь, многоуважаемая Алевтина, соблаговолите посмотреть налево. Перед вами Настасьина топь во всей своей жуткой красе, – и тут же добавил уже совершенно другим, серьезным тоном: – Никогда не видел ничего подобного. Ведь и не скажешь, что здесь топь. На первый взгляд лужайка лужайкой. Пришлому человеку тут сгинуть – раз плюнуть. А вон, видишь, тропиночка?
Аля присмотрелась – и вправду есть тропиночка, не слишком приметная, но все же мимо не пройдешь – увидишь.
– Так вот, это не что иное, как гать – настил поверх болота. Говорят, раньше настил был хлипкий, из хвороста, а лет тридцать назад, когда здешний колхоз еще числился в миллионерах, председатель не пожалел денег и сделал настил понадежнее, из бревен. Вот перед нами остатки былой роскоши.
– А зачем она вообще нужна, эта гать? – Аля с опаской покосилась на тропинку. – Есть же дорога.
– Дорога-то есть, да только она объездная, вокруг Мертвого озера, через усадьбу. Если ехать с Полозовых озер, тогда, конечно, дорогой лучше, но дело в том, что деревенек здесь тьма. Две хаты всего – а уже деревенька. И вот все эти деревеньки расположены как раз вокруг Настасьиной топи. Выходит, что если пешком или на лошади, то через топь и быстрее и сподручнее. Местные-то здесь каждый кустик знают. Да и не такая уж она страшная, эта Настасьина топь. Тут главное – с настила не сходить. Да что я рассказываю?! Пойдем, сама убедишься! – Егор взял Алю за руку потянул к тропинке.
Не хотела она убеждаться и испытывать гать на прочность тоже не хотела. Может, местные тут и знают каждый кустик, только она ведь не местная. А ну как оступится?..
– Аля, не бойся, – Егор улыбнулся широко и беззаботно. – Я же с тобой.
– Я не боюсь, – признаваться в трусости не хотелось даже ему, единственному человеку, которому она могла более или менее доверять.
– Тогда вперед!
...Никаких зыбких, качающихся под ногами настилов, которые успела себе нафантазировать Аля, не было и в помине. Если гать и выложена из бревен, то этого не чувствовалось. Под ногами ощущалась твердая почва, поросшая травой и кое-где даже невысокими кустиками.
– Видишь, ничего страшного! – для пущей убедительности Егор притопнул ногой. – Дорога как дорога. Так что, если тебе вдруг зачем-то понадобится сходить на Васильков луг или на Жабий хутор, то можешь запросто воспользоваться гатью.
– Жабий хутор, – усмехнулась Аля. – Милое название.
– Тут таких названий хоть пруд пруди – настоящее раздолье для нашего фольклориста.
– А там, – Аля кивнула на лужайку, над которой беззаботно порхала пара мотыльков, – там действительно топь? Что-то не очень похоже.
Егор огляделся, сломал росшую здесь же молодую березку, ободрал ветки.
– Смотри! – он воткнул получившийся посох в самый центр веселой цветочной кочки. Та поддалась с неожиданной легкостью и с тихим чавканьем проглотила двухметровый посох. – Видала?! – похоже, Егор проделывал этот трюк не единожды, такой ловкой и наглядной оказалась демонстрация.
– С ума сойти, – Аля попятилась подальше от коварной кочки.
– Осторожно, – Егор поймал ее за локоть, прижал к себе. – Гать не слишком широкая.
– Да, я понимаю.
По-хорошему, ей бы проявить гордость, руку отнять, из объятий едва знакомого мужчины высвободиться, да вот как-то не хотелось. Может, из-за того, что окружала их с Егором среда до крайности враждебная, полная неразгаданных загадок и опасных тайн. Хотелось хоть на время побыть слабой, не принимать решений, довериться тому, кто сильнее и умнее. Мысль эта, отрезвляющая, как ушат ледяной воды, вернула Алю на землю. Однажды она уже доверилась тому, кто сильнее и умнее, и горькие плоды своей доверчивости пожинает до сих пор. Нельзя вот так... без разбору. Как там говорил гад Гришаев? Не знавши броду, не суйся в воду! Мужчины – это та же вода, мутная и опасная.
– Пойдем уже к дому, – она решительно высвободилась.
Остаток дня Аля провела в своей комнате, разбирала вещи, осваивалась. Вышла из нее лишь однажды, чтобы выпить чаю. На кухне, к ее огромному облегчению, кроме Марьи Карповны, никого не оказалось. Домработница была занята подготовкой снеди для намеченных на вечер шашлыков и разговорами Алю особо не донимала, лишь посетовала, что хорошего мяса нынче днем с огнем не сыщешь, приходится довольствоваться тем, что есть. А вот раньше, еще когда хозяин был в силе и относительном здравии, она такие знатные шашлыки мариновала – пальчики оближешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
