сильный, но всё-таки запах, а вот как топливо в части мастерских, будет самое то. Всего наметили под зимнюю вырубку северную просеку длинной пятнадцать километров и шириной двадцать метров. Вторую просеку также шириной в двадцать метров, разметил вдоль левого берега Ольховки вверх по её течению, а потом по лесной чаще, в направлении к будущему форпосту. Вторая просека получается в длину почти четырнадцать километров.
А затем на двенадцать дней безвылазно засел в кузнеце и мастерской.
Для начала отобрал из сундука сираков шесть из двадцати трех наиболее некрасивых алмазов и два из отобранных, стал молотком тупо колоть. Алмаз конечно самый крепкий минерал на Земле и поцарапать его невозможно, ну только другим алмазом, а вот расколоть и разбить его легко.
Отобрал пару десятков сколов с острой гранью. Выковал двадцать стержней диаметром от двух до четырех миллиметров с пазами на одном конце, после чего в пазы вставил осколки алмаза и с помощью тисков и клещей накрепко зажал. Вот и получил двадцать алмазных резцов. Позвал, оставшегося за дверью кузницы Константина, своего вестового, передал ему двадцать резцов, велев отнести Николаю, чтобы тот сделал для них деревянные рукоятки. Наказал по готовности пары штук, с ними возвращаться ко мне. Ещё нарисовал эскиз маски со стеклом и кожаным обручем для крепления на голове, для защиты глаз и лица, по типу, одеваемой сварщиками, который также через Константина, передал Ивану, для изготовления.
Далее выковал по десятку заготовок для плоских и круглых надфилей, долото, стамесок маленьких размеров от одного до пяти миллиметров в диаметре, небольших молоточков, клещей, плоскогубцев и круглогубцев.
Прибежавший Константин принес от Олега два полностью готовых алмазных резца.
— Константин, один резец отнеси Ивану, пусть он попробует разрезать стекло и если готова маска, возвращайся с ней.
Сам же стал наносить резцом насечки на заготовку надфиля. Только закончил, как Константин приносит стеклянную защитную маску, изготовленную Иваном, а ещё через пятнадцать минут в кузницу влетает весь взъерошенный, с выпученными глазами Иван.
— Володя! Это просто чудо! Я легким нажатием твоим резцом ровно разрезал стекло. Что это?
— Это маленькая частичка алмаза, самого крепкого минерала. Им можно разрезать почти всё. А алмазы мы взяли в качестве трофеев у сираков.
— А от… — Иван, не договорив, бухается на колени, — Володя, ты же сын богов, ты всё знаешь!
«Черт, опять прокололся. Ну откуда я знаю про алмазы — только от Богов», — мысленно обругал себя.
Поднимаю Ивана, и он, постоянно кланяясь, задом выходит из кузницы.
— Константин, больше никого ко мне не пускай, — кричу вестовому, стоящему за дверью.
Закончив с надфилями, слышу за дверью шум и голоса.
— Да не могу я пустить, Володя приказал, чтобы его никто не беспокоил, — за дверью слышу голос Константина.
— Время уже сколько, а он с утра ничего не ел, — это уже Эвика.
За окном уже темнота, смотрю на часы — двадцать три часа. Выхожу из кузницы. Оба смотрят на меня.
— Эвика, спасибо за ужин, — забираю у неё поднос, накрытый полотенцем. — Константин, ты свободен. Эвика, отведи его на кухню, он тоже целый день ничего не ел.
Закрываю дверь, скрываясь в кузнице.
Поужинав, принесенной Эвикой, копченой утятиной и выпив кувшин клюквенного морса, вновь принялся за работу. Расколотые части алмазов стал долбить до минимально возможных сколов. Закончил в три часа ночи и тут же в кузнице на тюфяке завалился спать.
Проснулся в шесть утра от петушиного ку-ка-ре-ку. Рядом на табуретки стоял поднос с завтраком, накрытый полотенцем. С удовольствием позавтракал двумя вареными яйцами, бутербродами с колбасой, сыром с маслом и еще теплым хлебом, запил яблочно-вишневым компотом, после чего продолжил работать.
В таком режиме работал еще одиннадцать дней.
За это время на основе механизма швейной машинки смастерил абразивно-шлифовальный станок с приводом от ножной педали со сменными дисками. После чего выковал холодной ковкой один стальной диск диаметром десять сантиметров, который раскалил в горне и методом напыления покрыл мелко сколотыми алмазными частицами, получив абразивный диск с крупнозернистым алмазным покрытием. А дальше, оставшиеся из ранее отобранных, два алмаза сточил до алмазной крошки, а еще два сточил вплоть до алмазной пыли.
Дальше выковал холодной ковкой двадцать стальных дисков диаметром от десяти до двадцати сантиметров, из которых двенадцать также раскалил в горне и методом напыления покрыл абразивным покрытием, от крупнозернистой алмазной крошки до алмазной пыли, при этом на двух дисках сделал двустороннее напыление, остальные восемь дисков будут шлифовальными с зажимами для крепления различных полировочных материй и материалов. Таким же образом напылил половину надфилей и режущих инструментов. Дисков и инструментов сделал с запасом, половина отправиться в Кунгур Борису, а вторая половина остается в мастерской, наверняка они и в Усадьбе понадобятся, тому же Ивану.
А самым сложным оказалось создание бензиновой горелки с ножными мехами для подачи бензовоздушной смеси, на которую пришлось потратить из оставшихся двух метров, метр медной трубки, а форсунку сделать из фитингов.
В процессе работы, пришлось отвлекаться на получение, изготовленных Эвикой и Иваном перчаток с асбестовой защитой.
Всё это время Эвика приносила мне еду в кузницу, а Константин весь световой день караулил у двери, чтобы меня никто не беспокоил. После завершения работы сразу же направился в баню, где с огромным удовольствием попарился, сделав в парилку три захода. А затем с аппетитом умял две порции обеда и повел старичков в кузницу и мастерскую на экскурсию, демонстрировать абразивно-шлифовальный станок и бензиновую горелку.
Перед демонстрацией отдел стеклянную защитную маску и перчатки, а зрителей попросил ближе трех метров не подходить. Демонстрацию начал с абразивно-шлифовального станка. Зажав в тисках гранитный камень около восьми сантиметров в диаметре, распилил его пополам с помощью диска с двусторонним алмазным напылением. В месте распила у двух половинок камня получилась гладкая матовая поверхность с хорошо просматриваемым хаотично расположенным рисунком черного и темно вишневого цвета.
Старички завороженно смотрели на весь процесс распиловки, не проронив ни слова. А когда увидели результат и совершенно гладкие поверхности камня на месте распила у всех вырвались удивленно-восхищенные восклицания. А когда я бензиновой горелкой разрезал ручку старой, одно из первых мной выкованных железных изделий, кочерги, а потом её приварил, кузницу наполнил восторженный гул.
8 ноября в предрассветных сумерках отправился на шлюпе в Кунгур. На борту смена гарнизона крепости в количестве двенадцати человек, восьми пацанов и четырех девочек, помимо моего экипажа, шесть кандидатов в экипаж третьего шлюпа, а также оборудование и инструменты для ювелирной мастерской, полный трюм продуктов и кормов для скота и кроликов, а также
