Голодный Бык, бледнея, уставился на него:
— Женаты?…
Он с трудом сглотнул:
— Ты хочешь сказать…
— Именно это я и хочу сказать. Красная Луна — та женщина, которую ты называл бабкой, — появилась позднее. Зеленая Ива родила твоего отца Семь Лис. Потом начались неприятности и она ушла из Племени. Оставила ребенка твоему деду — Большому Лису.
— Откуда ты все это знаешь?
Лицо Черного Ворона стало строгим и важным; он пожал плечами:
— Не во всех семьях принято вспоминать прошлое… особенно, когда это прошлое хочется забыть. Большой Лис никогда не рассказывал об этом твоему отцу. И тебе не рассказывал. Люди ведут себя вежливо, они не упоминают о том, о чем твоей семье неприятно слышать…
— Значит, она моя… быть не может.
Черный Ворон пронзительно взглянул в лицо Голодного Быка:
— Да. Она твоя бабка. И я думаю, лучше нам всем отправиться к Ключам Чудовищных Костей и узнать, • чего ей от нас нужно.
Голодный Бык взмахнул руками и затряс головой:
— Нет, не сейчас, так вот сразу после твоего рассказа…
— Голодный Бык, — строго промолвил Черный Ворон, — она не из тех женщин, с которыми стоит ссориться. Рассказывают, что она просто убила одну женщину, которая… В общем, она ее убила, вот так-то! Говорят, она просто посмотрела на нее. Л на четвертый день та умерла. От стыда Зеленая Ива сбежала ночью.
Голодный Бык умоляюще взглянул на Три Пальца. «Что же мне делать теперь? Что сказать?» Он откашлялся:
— Но послушай, Черный Ворон, ведь если мы просто уйдем отсюда…
— Она нас знает, — убежденно произнес Черный Ворон. — Голодный Бык сказал ей, как нас зовут. И ищет она селение Племени. Так что нравится нам это или нет, деваться некуда.
Против воли — будто кролик, которого тащат из норы за уши, — Голодный Бык выговорил:
— А нам ведь недолго идти до Ключей Чудовищных Костей, правда?
Глава 6
Ломает-Рог засмеялся и заскакал прочь, спасаясь от Танагер. Волшебная Лосиха бежала за ними, визжа от восторга. Хотя Ломает-Рог и был старше, это его не спасало — ведь быстрее Танагер не бегал никто!
Игра началась с метания дротиков. Кольцо из ивовой ветки, обвязанной ремнем, пускали катиться по земле, а дети кидали в него палки. Победителем считался тот, кто чаще других останавливал кольцо своей палкой. Разумеется, победила Танагер, и это вывело Ломает-Рог из себя. Он схватил свой дротик и бросил в Танагер.
Прыткая девочка увернулась и с ухмылкой приготовилась метнуть свой дротик в обидчика. Зная, что уж она-то не промахнется, Ломает-Рог пустился в бегство.
Но вот она уже нагоняет его… Она неожиданно остановилась, надежно уперевшись в землю стройными молодыми ногами, и со всей силой, на которую было способно ее гибкое тело, метнула свою палку. Дротик, сделанный из обструганной ивовой ветки, полетел точно в цель и ткнулся Ломает-Рог в спину!
Ломает-Рог завыл от боли и позора.
Отомстив обидчику, Танагер пронзительным воплем отпраздновала свою победу.
Она увидела, что ее противник обернулся с блестящими от ярости глазами на искаженном гневом лице. Едва не повалив Волшебную Лосиху наземь, Танагер бросилась назад и запетляла между деревьями. Да разве ее кто-нибудь мог догнать! От счастья она завизжала, разорвав тишину неподвижного горного воздуха. Пусть он пыхтит сколько угодно! Ни один мужчина не может ее догнать — даже Ломает-Рог!
Ветка Шалфея шла в сумерках, не в силах отрешиться от ноющей боли в душе. Она искательно взглянула на темнеющее фиолетовое небо, как будто там крылось спасение. В этот краткий промежуток, отделяющий ночь ото дня, Солнца-Отца не было видно, а Звездную Паутину затмевал смутный полусвет.
Чувствуя себя совершенно одинокой, она всеми силами души жаждала очутиться в объятиях сильных рук Голодного Быка. Но этой ночью он был далеко на севере — ради добычи, ради того, чего ей удалось добиться здесь. И как быть с мясом, ей придется решать самой.
Что же делать? Она остановилась, прижав к груди сжатые кулаки. Вечерний ветер колыхал сухую траву под ногами. Каждый удар ее сердца гулко раздавался в усталой груди, а страх сводил желудок.
Могущество Тяжкого Бобра одолело ее; ее поступок в свете его речей выглядел глупым и напрасным. Как женщине бороться с шаманом? Как доказать свою правоту?
— Против него мне не выстоять, — прошептала она.
«А если я приму бой, то погибну. Моего сына будут опасаться и сторониться. А Голодный Бык? Что с ним будет? Его душа будет унижена и опустошена. Впервые за всю нашу жизнь ему придется побить меня. Ему нужно будет защитить свою честь». Одна мысль об этом причинила ей невыносимую боль. «Одна я ничего не могу сделать!»
Она вспомнила, какое отчаяние стояло в глазах Танцующей Оленихи. Несчастная Танцующая Олениха… теперь она постоянно сидела в стороне от людей, отказывалась есть, часами глядя в пространство пустым взглядом…
«Неужели и со мной то же будет?» Танцующая Олениха не вызывала у Тяжкого Бобра беспощадной ненависти… а вот она, Ветка Шалфея?
Вокруг становилось все глуше, тише: звуки дня замирали и исчезали. Вечерняя прохлада охватила ее тело. На востоке над горизонтом показались первые робкие проблески Звездной Паутины. «Почему все так сложилось? — умоляюще обратилась она к мерцавшим звездам. — Я всего лишь хотела накормить Племя!»
Ветер заиграл бахромой у нее на рукаве, запустил ласковые пальцы ей в волосы, защекотал щеки.
Внизу, в глубокой черной тени, которую отбрасывал горный хребет, сушилось на кустах много мяса. Ночью койоты лаяли и визжали вокруг, но приближаться не осмеливались: их отпугивал запах человеческой мочи и неторопливые движения старух, охранявших мясо. Там и сям в каньоне светились янтарные глаза костров. В их свете можно было разглядеть людей, сидевших вокруг на корточках. Они беседовали, спорили, размахивали руками, стараясь понять, что же принес прошедший день. До Ветки Шалфея их голоса доносились лишь слабым неразборчивым журчанием.
Предчувствие чего-то недоброго плотной тучей нависло над местом, где прошла охота. Души убитых антилоп плавали в прохладном воздухе ночи. Мурашки побежали у нее по спине, когда люди внизу подняли головы и посмотрели наверх. Все ждали, когда она спустится к ним…
Под чьей-то легкой поступью завизжали мелкие камешки. Листья шуршали под выдубленной кожей мокасинов — какая-то женщина карабкалась снизу по склону. Ветка Шалфея собралась с духом, чтобы выглядеть твердой и решительной: она знала, чего от нее ждут. Но почему решать всегда приходится именно ей?
— Что же ты собираешься делать? — спросила Терпкая Вишня, пыхтя после тяжелого подъема и морщась от боли в спине. Старуха склонила голову набок, ожидая ответа, и время от времени поглядывала вниз на беспокойно шевелившиеся очертания человеческих фигур.
