— Не вмешивайся, Скайлар. Будет только хуже. А так все образуется. Завтра или послезавтра Джимми Боб едет в Мичиган с грузом приборных щитков, потом что-то еще повезет в Калифорнию. Когда он вернется, до свадьбы останется одна неделя, и я думаю, он уедет куда-нибудь еще. Так что времени, проведенного в дороге, ему хватит, чтобы остыть.
— Тэнди, как мне все это не нравится!
— Я не собиралась говорить тебе об этом. Правда, не собиралась. Зубы у меня в полном порядке. Ты должен получить образование, Скайлар. Я тебе это говорила. Чтобы мы гордились тобой. А ты будешь гордиться мною. Я нарожаю волосатых ребятишек с плоскими носами. Наверное, мы слишком долго говорим. Прощай, Скайлар.
Он услышал всхлипывания. И в трубке запикали гудки отбоя.
* * *
— Что это за шум? — спросил Бернард Кларенса, когда патрульная машина огибала угол.
— Кто-то играет на трубе. — Кларенс наклонил голову к открытому окну. — И отлично играет. Наверное, стерео.
— Посмотри. Это тот чертов парень, что сидел на крыльце. Я тебе говорил, Кларенс.
— Говорил что?
— Ничего хорошего от него не жди. Этот ужасный шум — его работа.
— Прекрасный шум, Бернард. Прислушайся.
— Останови машину рядом. Я хочу с ним поговорить. — Через окно патрульной машины Бернард сверлил Скайлара взглядом, пока тот не прекратил играть.
— Бой! Живо иди сюда!
Скайлар не сдвинулся с места.
— Кого это вы называете боем? — спросил он.
— Тебя, тебя, юный недоумок! — рявкнул Бернард. — Волоки сюда свою полуголую задницу, если не хочешь, чтобы по ней прошлась моя дубинка.
Скайлар неспешно подошел к патрульной машине.
— Я пришел только для того, чтобы посмотреть, что это за дубинка.
— Ты живешь здесь, в этом доме?
Скайлар оглядел здание пансиона.
— Можно сказать, да. Учитывая, что вы, янки, действительно думаете, что это жизнь.
— Боже мой, Кларенс! Парень с Юга! Говорит он еще хуже, чем играет! Давно ты почтил своим присутствием наш славный город? — спросил он Скайлара.
— Что?
— Давно ты в городе?
— Два, три часа. Радости никакой.
— У тебя есть рубашка?
— Да, сэр. Две или три.
— Почему ты не надел одну из них?
— Жарко. Рубашка, в которой я приехал, промокла насквозь. — Скайлар взглянул на пятна пота, выступившие на рубашках копов под мышками. Сморщил нос.
— Почему ты играешь на горне в общественном месте?
— Пытался заглушить этот скрежет.
— Какой скрежет? Ты обкурился, парень? Какой скрежет ты слышишь?
— Тот скрежет. — Скайлар обвел рукой крыши. — Скрежет этих чертовых вентиляторов!
— Ты слышишь скрежет, Кларенс?
— Вы его даже не слышите! — воскликнул Скайлар. — Как вы можете его не слышать? Как вы можете его выносить?
— Ты же знаешь, Бернард, — обратился к напарнику Кларенс, — скрежета мы больше не слышим.
— Какого скрежета? Вы оба чокнулись? Я не хочу больше слышать твою трубу! — воскликнул Бернард.
— Почему нет? — спросил Скайлар.
— Ты нарушаешь покой.
Брови Скайлара взлетели вверх.
— Вы нашли покой? Господь Бог возлюбил вас!
— Унеси горн! — проорал Бернард. — И никогда не играй на нем вновь! Никогда!
Кларенс двинул машину с места.
— Куда ты поехал? — спросил его Бернард. — Я с ним не закончил!
— Закончил. — Кларенс медленно завернул за угол. —
Ты же приказал этому молодому человеку никогда больше не играть на его трубе.
— Я приказал. Да.
Воздев трубу к крышам, Скайлар прокричал вслед патрульной машине:
— Эти чертовы вентиляторы нарушают покой. Не Кондоли!
— Что он такое кричит, Кларенс?
— Я думаю, он назвал тебя гамболи, Бернард.
— Что такое гамболи?
— У южан, Бернард, это слово означает старую свинью, у которой из ушей растут волосы.
* * *
Скайлар сидел на крыльце, положив трубу на колени.
Сгущались сумерки.
Крупный лысеющий мужчина перешел улицу. Остановился перед Скайларом.
Улыбнулся.
— Хай.
— Хэй, — ответил Скайлар.
— Хочу послушать, как ты играешь на трубе.
— Не получится.
— Почему нет?
— Полицейские запретили мне играть на трубе.
— Не вижу я никаких полицейских.
— Они вышли из скрежещущих вентиляторов.
— Откуда ты приехал? — спросил мужчина.
— С небес.
— Это название какого-то города на Юге?
— Всех тамошних городов.
— Для чего ты приехал в Бостон?
— Похоже, для того, чтобы мне говорили: заткнись, заткнись, заткнись! Ничего больше я пока тут не слышал.
— Хочешь сотню долларов?
— Конечно.
— И что ты согласен делать за них? И как долго?
— Могу поднимать тяжести. Вам надо что-то перенести? — Скайлар огляделся, пытаясь понять, откуда появился мужчина.
— Умею строгать. Красить.
Мужчина рассмеялся.
— Ты меня возбуждаешь. — Он посмотрел на дом. — Здесь у тебя комната?
— Могу кастрировать бычка, — продолжал Скайлар. — Вы хотели бы поесть горных устриц?
— Не знаю. Никогда не ел. Попробую все, что ты скажешь.
— Как насчет того, чтобы уйти отсюда?
Мужчина положил руку на колено Скайлара.
— А с чего мне уходить?
— Потому что сюда едут копы.
* * *
— Кларенс! Ты только посмотри на этого маленького сукина сына! Так я и думал! Продает себя прямо на улице! Разве я тебе об этом не говорил?
Мужчина, разговаривавший со Скайларом, увидел патрульную машину и торопливо зашагал по тротуару.
— Я в это не верю, — ответил Кларенс. — Лучше бы он играл на трубе.
— А этот лысый даже не увел его в дом! Посмотри, как он сидит! Как злобно смотрит на нас!
— Смотрит на тебя, Бернард. Ты запретил ему играть на трубе.
— Останови машину! Дай мне выйти! — Бернард сунул дубинку в чехол.
— Послушай, Бернард…
— Останови машину! Хватит с меня твоей болтовни.
Кларенс последовал за Бернардом.
— Ты знаешь, что такое приставание к мужчинам? — проорал Бернард Скайлару.
— Это имеет какое-то отношение к крикам на улице? — ровным голосом спросил Скайлар.
— Как твое имя, парень?
Скайлар прочитал, громко и отчетливо, имя и фамилию, выдавленные на бляхе копа.
— Бернард Лири. Хорошее имя, сэр. И фамилия тоже.
— Знаешь, Кларенс, вблизи я вроде бы узнаю этого парня. Где-то я видел его физиономию. А ты?
— Нет.
— Видел, видел. И совсем недавно. Тебя не разыскивает полиция, сынок?
— Конечно же, нет, — ответил за Скайлара Кларенс.
— О чем ты говорил с этим мужчиной?
— О горных устрицах, — ответил Скайлар.
— Это еще что такое?
— Яйца, — пояснил Скайлар. — Бычьи яйца.
Бернард схватился за дубинку.
— Не смей обзываться, маленький жабенок!
— Знаешь, Бернард, у нас нет оснований арестовывать этого молодого человека по обвинению в проституции.
— Проституции? Скайлара?
К ним присоединилась молодая женщина. С дорожной сумкой через плечо.
— Хэй, Терри, — поздоровался с ней Скайлар.
— Копы обвиняют тебя в проституции, Скайлар? — Терри рассмеялась. — Это что-то.
— Эти полицейские приехали и велели мне прекратить играть на трубе, Терри. Потом какой-то мужчина подошел и попросил меня поиграть на трубе. — Скайлар посмотрел на вентиляторы на крыше. — Я знал, что этот скрежет должен сводить людей с ума. Конечно, ты прожила здесь дольше моего.
— Вы знаете этого молодого человека? — спросил Кларенс Терри.
— О да. — Терри улыбнулась. — Где бы этот парень ни появился, везде поднимается буча. Но человек он хороший, просто немного медлительный. Вот что я вам скажу. Если вы поручите мне опекать его, обещаю, что на улице вы его больше не увидите.
Терри Эйнсли и Скайлар Уитфилд вместе поднялись по ступенькам и вошли в холл.
— Ну и ну! — Бернард покраснел, как вареный рак. — Я рад, что эта девушка не моя дочь!
— Естественно. — Кларенс захохотал. — Своих дочерей ты будешь вечно держать дома, чтобы они стирали твои вонючие рубашки…
* *
*— Что у тебя в сумке? — спросил Скайлар.
Они поднимались по лестнице в его комнату.
— Фен для волос. Зубная щетка. Смена одежды. Сандвич. Бутылка пепси-колы. Документы, которые понадобятся мне завтра для регистрации в Найтсбридже.
— Собралась встать где-то лагерем?
— Презервативы. Я думала об этом. Если найду хорошее место для ночевки. — Она вошла в комнату Скайлара на четвертом этаже. — Жарко. Кондиционера нет?
— Окна. Этот чертов скрежет…
— Раньше тут жили слуги. Наверное, горничная.
— Неужели горничным приходилось все время ходить в юбках? Бедняжки.
— О, Скайлар. — Терри положила руку Скайлару на грудь. Поцеловала в подбородок. — Где тут ванная?
