Лорд Хаксли скоро появится, — с нажимом поправила Антония. Она была до глубины души возмущена — этот расфранченный толстяк уже начинал фамильярничать. И о чем только думал Эдвард, заводя знакомство с подобными людьми! Впрочем, взглянув на мисс Гранвилл, графиня изменила мнение. Это прелестное юное существо могло вскружить голову любому.
Линдсей! — Белла Гранвилл раздраженно покосилась на падчерицу. — Прекрати расхаживать туда-сюда. Я уверена, ее светлости неприятно, что ты мечешься среди всех этих прелестных вещей, точно зверь в клетке.
— Пусть себе бродит, — с напускным добродушием махнула рукой Антония. — После длительных поездок хочется поразмяться, особенно молодым. Она сегодня уже насиделась.
Правду сказать, это беспрестанное кружение по комнате и впрямь удивляло графиню. Она-то думала, что Линдсей будет смирненько сидеть в уголке, сложив руки на коленях, и терпеливо ждать, пока старшие не соизволят обратить на нее внимание. Впрочем, вся эта ситуация с самого начала, как только Эдвард рассказал о том, что собирается жениться, выглядела как-то странно.
В голову леди Баллард вдруг пришла восхитительная мысль.
— О, что же это я, простите великодушно, — с неожиданным дружелюбием произнесла она. — Мистер Латчетт, вы с вашей почтенной матушкой, наверное, изрядно устали с дороги, это ведь так утомительно. Позвольте мне распорядиться, чтобы вас сразу же отвезли в ваше новое жилище.
— Нет-нет, — пронзительным голосом возразила Белла. — Мы и не подумаем уезжать, пока не повидаемся с нашим новым родственником. Ни за что.
Новым родственником! Антонию охватила непривычная злость.
— Я все же настаиваю. — Поднявшись, она позвонила Норрису. Он прослужил у нее дворецким вот уже более тридцати лет и по выражению лица госпожи должен был понять, что надо поторапливаться. — Не то лорд Хаксли никогда не простит мне подобного пренебрежения долгом учтивости.
Через миг на звонок появился пожилой дворецкий, и графиня велела ему проводить Латчетта и его мать к коляске.
Белла неохотно встала, и уголках ее губ затаилось глубокое разочарование.
— Но мы не можем уехать, не повидавшись с его светлостью. Я отчетливо помню, он сказал, что нам еще надо обсудить все… гм… приготовления. И уж конечно, ему захочется поздороваться с Линдсей.
Антонии потребовалось несколько секунд на то, чтобы переварить, что семейство мисс Гранвилл, по-видимому, отнюдь не поняло, какие от них требовались «приготовления». Или предпочло забыть о договоре.
— Поверьте, он очень скоро поздоровается с мисс Гранвилл. Она остается здесь. Впрочем, вы ведь наверняка и сами это знаете. Сундуки мисс Гранвилл уже внесли в дом, Норрис?
Дворецкий кивнул.
— Да, ваша светлость.
Лицо его отражало почтительное неодобрение таких малопочтенных гостей.
Но мне казалось, Линдсей будет жить с нами, — заявила Белла Гранвилл, словно по рассеянности развязывая ленты на шляпке. — Я думала, что буду сопровождать ее, когда она начнет выезжать в свет… ну и вас, разумеется, ваша светлость. И Роджер тоже.
Именно, — подтвердил Латчетт, с видимым сожалением отставляя бокал в сторону. — Это самое меньшее, что мы можем для нее сделать.
Леди Баллард без труда представила, сколько упоительных планов уже успели составить Латчетты. Выскочки!
— Ну что вы. Мы и помыслить не могли о таких посягательствах на ваш досуг. И потом, мне нужно, чтобы мисс Гранвилл несколько недель неотлучно находилась при мне. — Как графиня ни старалась, но не заставила себя сказать «перед свадьбой». — Мы очень скоро снова встретимся. Не стесняйтесь, и если что потребуется, тут же сообщите мне.
На то, чтобы окончательно выпроводить недовольную парочку из гостиной, потребовалось еще несколько минут, но наконец шум колес под окном возвестил об отъезде кареты. Графиня облегченно перевела дух. Одной проблемой меньше. Молчаливое кружение девушки по комнате тем временем начало уже не на шутку раздражать ее. Антония кинула взгляд на затейливые эмалированные часы над каминной полкой. Через десять минут того и жди Эдвард спустится вниз и окончательно смутит эту пугливую провинциалочку.
— Ну же, дорогая моя мисс Гранвилл, — начала она, стараясь придать голосу больше радушия, чем испытывала в данный момент. — Пора нам получше познакомиться. Лорд Хаксли много рассказывал мне о вас, но…
— Он ровным счетом ничего обо мне не знает. Антония удивленно воззрилась на гостью. Уж не ослышалась ли она?
— Не сомневаюсь — вы быстро всему научитесь и станете Эдварду достойной женой.
— Что-то не верится.
На этот раз никаких сомнений не оставалось. Она услышала именно то, что и было сказано. Подойдя к девушке, Антония ободряюще потрепала ее по плечу.
Дорогая, вы просто нервничаете. И неудивительно. Я и пригласила-то вас именно затем, чтобы помочь вам выдержать предстоящие трудные недели.
Похоже, предстоящим неделям суждено было стать не просто трудными, а очень трудными.
— Он совершенно меня не знает. — Мисс Гранвилл опустила густые ресницы и вся съежилась. Тонкие плечики подрагивали, довершая общую картину полнейшего уныния. — Все это — чудовищное недоразумение, и он непременно отошлет меня домой, как только придет в себя.
От волнения голос девушки сделался хрипловатым и низким. Заинтригованная до предела, леди Баллард решила подождать с расспросами и поглядеть, что из этого выйдет. И она не ошиблась. Линдсей уже не могла молчать.
— Просто незыблемое чувство чести заставляет лорда Хаксли жертвовать собой. — Темно-синие глаза умоляюще заглядывали Антонии в лицо. — Миледи, умоляю, ради него же самого, убедите его выбросить из головы саму мысль об этом браке.
В растерянности Антония раскрыла веер, снова захлопнула его и многозначительно приложила к подбородку.
— Ах, как хорошо я помню собственные девичьи страхи, когда мой незабвенный муж сделал мне предложение. — Она лихорадочно обдумывала сложившуюся ситуацию. Незыблемое чувство чести, скажите на милость! И что бы, интересно, это могло означать? — Хаксли от вас без ума, и теперь я вижу почему. Дорогая моя, вы просто прелестны. Чудо как хороши. Естественно, мой нетерпеливый племянник жаждет поскорее отвести вас к алтарю, как какой-нибудь юнец.
Вместо ожидаемого смеха или хотя бы улыбки на губках девушки графиня с ужасом увидела, что бедняжка залилась слезами. Эдвард оказался прав — его невеста и впрямь удивительно невинное, нежное и робкое создание. Антония распрямила и без того совершенно прямую спину. Вопрос чести? Неужели этот очаровательный разгильдяй… Нет, немыслимо! Даже Эдвард не стал бы… Она оглядела гладкую белоснежную кожу девушки, каскад золотистых локонов, изгиб хрупкой шейки, высокие бугорки груди под этим ужасным платьем — искусно сшитым, но давным-давно вышедшим из моды. Похоже, непослушный племянник рассказал далеко не все, но тем не менее леди Баллард отдала ему должное за вкус в выборе материала, из которого надлежало вылепить безупречную виконтессу. Кроме внешней красоты, графиня чувствовала в Линдсей нечто особенное, редкое, какую-то печать исключительности, доброй и благородной натуры. А еще она чувствовала то, что всегда умела ценить превыше всего — вызов.
