Сонджа отложила штаны, которые она выбивала камнями. Сестры жили рядом с ней с тех пор, как умер ее отец; она не могла себе представить жизнь без них.
— Мы хотели дать тебе кое-что. — Тукхи протянула пару уток, вырезанных из древесины акации и висящих на красном шелковом шнурке. Они были размером с ладонь ребенка.
— Продавец на рынке сказал, что утки — символ жизни, — сказала Пукхи.
— Может быть, ты вернешься домой через несколько лет и привезешь сюда своих детей, чтобы показать нам. Я хорошо забочусь о детях. Я растила Тукхи сама. Хотя она может быть озорной.
— В последнее время ты выглядела такой несчастной. Мы знаем, почему, — сказала Тукхи.
Сонджа держала уток в руке, и она подняла глаза.
— Ты скучаешь по отцу, — сказала Пукхи, сестры потеряли своих родителей совсем маленькими.
На широком лице Пукхи вспыхнула печальная улыбка. Ее крошечные ласковые глаза опустились. У сестер были почти одинаковые лица; младшая пониже ростом и пухловатая. Сонджа заплакала, и Тукхи взяла ее за руки.
— Все в порядке, все в порядке, — пробормотала Пукхи, похлопывая Сонджу по спине. — У тебя теперь есть добрый муж.
Чанджин сама собрала вещи дочери. Каждый предмет одежды был сложен с осторожностью, затем завернут в широкий квадрат ткани, чтобы сформировать правильные складки. Углы ткани были аккуратно соединены с петлей-рукояткой. За несколько дней до того, как пара уехала, Чанджин пыталась понять, не забыла ли что-то важное, она распаковывала то один, то другой из четырех узлов и укладывала его заново. Она хотела отправить с дочерью как можно больше припасов из кладовой: острые перцы, большие связки сушеных анчоусов и ферментированную соевую пасту для сестры Исэка, но Исэк сказал ей, что они не смогут взять на паром слишком тяжелый груз. «Мы сможем купить там все необходимое», — заверял он.
Пукхи и Тукхи остались в доме утром, когда Чанджин, Сонджа и Исэк отправились на паромный причал в Пусане. Прощание с сестрами было трудным; Тукхи безутешно плакала, опасаясь, что Чанджин может отправиться в Осаку и покинуть сестер в Йондо.
Масса пассажиров ожидала своей очереди показать документы полицейским и иммиграционным чиновникам, прежде чем отправиться на паром из Пусана в японский порт Симоносеки.
Пока Исэк стоял в очереди к полицейским, женщины сидели на скамейке рядом, готовые встать, если ему что-то понадобится. Большой паром уже стоял у причала и ждал пассажиров. Запах водорослей смешивался с запахом топлива от парома. С самого утра Сонджу тошнило, и она выглядела измученной. Ее вырвало, и желудок совершенно опустел. Чанджин прижимала к груди маленький сундучок. Когда она снова увидит свою дочь? Весь ее мир рухнул. Теперь было не так важно, что лучше для Сонджи и ее ребенка. Зачем они уезжают? Чанджин не сможет взять на руки внука. Почему она не может поехать с ними? Для нее ведь должна найтись работа в Осаке. Но Чанджин знала, что ей нужно остаться. Она должна была заботиться о своих родственниках. Она не могла покинуть могилу Хуни. Кроме того, где она остановится в Осаке?
Сонджа слегка покачнулась.
— Ты в порядке?
Она кивнула.
— Я видела золотые часы, — сказала Чанджин.
Сонджа обхватила себя руками за плечи.
— Это от того человека?
— Да, — сказала Сонджа, не глядя на мать.
— Кто может позволить себе нечто подобное?
Сонджа не ответила. В очереди перед Исэком осталось лишь несколько человек.
— Где тот, что дал тебе часы?
— Он живет в Осаке.
— Откуда он?
— Он из Чеджу, но живет в Осаке. Я не знаю, где он сейчас.
— Ты планируешь его увидеть?
— Нет.
— Ты не можешь видеть этого человека, Сонджа. Он бросил тебя. Он нехороший.
— Он женат.
Чанджин вздохнула. Сонджа подумала, что разговаривает с матерью, как с чужим человеком.
— Я не знала, что он женат. Он не сказал мне.
Чанджин сидела неподвижно, слегка приоткрыв рот.
— На рынке ко мне пристали японские мальчики, и он прогнал их. Потом мы подружились.
Было так легко наконец говорить о нем.
— Он хотел позаботиться обо мне и ребенке, но не мог жениться на мне. Он сказал, что у него есть жена и трое детей в Японии.
Чанджин взяла дочь за руку.
— Ты не должна его видеть. Этот человек… — Чанджин указала на Исэка, — этот человек спас тебе жизнь. Он спас твоего ребенка. Ты член его семьи. Скоро ты станешь матерью. Я надеюсь, что у вас будет сын, которому не придется оставить тебя, когда он женится.
Сонджа кивнула.
— Часы. Что ты с ними сделаешь?
— Продам их, когда доберусь до Осаки.
Чанджин была довольна этим ответом.
— Сохрани их для чрезвычайной ситуации. Если муж спросит, где ты их взяла, скажи, что я дала.
Чанджин возилась с кошельком, спрятанным под блузкой.
— Это принадлежало матери твоего отца. — Чанджин дала ей два золотых кольца, которые свекровь вручила ей перед смертью. — Постарайся не продавать их без нужды. У тебя должно быть что-то на случай, если понадобятся деньги. Ты бережливая девочка, но воспитание ребенка — это большие расходы. Будут вещи, которых вы не можете ожидать, например, посещения врача. Если это мальчик, понадобятся сборы за школу. Если пастор не даст тебе денег на домашнее хозяйство, зарабатывай что-то и откладывай сбережения для чрезвычайных ситуаций. У женщины всегда должно быть что-то свое на черный день. Обращайся с семьей мужа с почтением. Повинуйся им. Если допустишь ошибку, они проклянут нашу семью. Подумай о своем добром отце, который всегда делал все возможное для нас. — Чанджин попыталась вспомнить что-нибудь еще, но ей было трудно сосредоточиться.
Сонджа засунула кольца в кошелек под своей блузкой, где держала часы и деньги.
