А дело заключалось в том, что Россия к тому времени уже дважды (в 1873 и 1875 гг.) сорвала попытки Германии спровоцировать новую войну против Франции. А поскольку Берлин не оставлял планов окончательной расправы над французами и аннексии оставшейся после войны 1871 г. с Францией более трети исключительно богатой природными ископаемыми территории Лотарингии, то для гарантированной победы кайзеру требовался союзник в лице Австро-Венгерской монархии.
Именно поэтому австро-германский договор 1879 г. был составлен таким хитрым образом, что если бы Германия первой напала на Францию, а в ответ на это Россия пришла на помощь Парижу, то Австрия была бы обязана объявить войну России. Поэтому договор, формально выглядевший как оборонительный, фактически являлся наступательным и направленным на подготовку агрессивной войны одновременно как против Франции, так и против России. Причем именно эта жесткая логика, заложенная в германо-австрийском союзном договоре 1879 г., и легла в основу плана Шлиффена, предусматривавшего ведение войны одновременно против Франции и России. А к разработке этого в конечном итоге реализованного Германией в 1914 г. плана ведения войны немецкие генералы приступили еще аж в 1895 г.
В создавшейся атмосфере взаимной конфронтации Александр III в 1887 г. отказался продлить участие России в «Союзе трех императоров». Естественно, русско-германские отношения после этого стали еще хуже, тем не менее полный разрыв отношений пока что не был выгоден ни той, ни другой стороне. Поэтому Петербург и Берлин старались не доводить дело до крайности. В результате стороны договорились заключить двусторонний договор о нейтралитете. Этот договор, получивший название договора перестраховки, являлся одним из самых хитроумных изобретений в истории дипломатии. Интригующей была даже обстановка, в которой он был выработан.
Переговоры начались 11 мая 1887 г. между Бисмарком и русским посолом в Берлине Шуваловым. Канцлер уже в начале переговоров сделал весьма необычный ход, предъявив своему визави текст секретного договора между Германией и Австро-Венгрией. После чего Бисмарк, не дав Шувалову опомниться, стал чуть ли не со слезами на глазах горько «сожалеть» о том, что в 1879 г. обстановка вынудила его заключить этот союз и теперь он связан им, а потому предлагает из будущего русско-германского договора о нейтралитете исключить один-единственный случай, а именно нападение России на Австро-Венгрию.
Шувалов, однако, быстро отреагировал на этот ход противника и со своей стороны тоже предложил «малюсенькую» оговорочку — исключить из договора и случай нападения Германии на Францию. Так домашняя заготовка канцлера была успешно парирована русским дипломатом, после чего, как Бисмарк ни хлопотал вокруг русского посла, тот упрямо стоял на своем. В результате соперники сошлись на весьма затейливой редакции: Германия гарантирует России нейтралитет в случае, если Австро-Венгрия первая нападет на Россию, а Петербург гарантирует свой нейтралитет Берлину, если Франция первой нападет на Германию. Таким образом, Бисмарк получал шанс на войну с Францией без вмешательства России — при условии, если бы ему удалось, как это уже и было в 1870 г., еще раз спровоцировать Францию напасть первой. Впрочем, надежды на это были весьма эфемерны, а поэтому и договор перестраховки имел смысл только как договор о ненападении.
Тем временем значительная часть русских промышленников и помещиков, задетых экономическими санкциями Германии и потому выступавших за поворот отечественной экономики от немецких к французским кредитам, толкали правительство к союзу с Францией. В обществе, в правительстве и даже при царском дворе начала складываться французская партия. Ее провозвестником стал знаменитый «белый генерал» М. Д. Скобелев, который в феврале 1882 г. в Париже в своем выступлении перед сербскими студентами четко обозначил главного врага России и предсказал скорую с ним войну:
«Если вы хотите, чтобы я назвал вам этого врага, столь опасного для России и для славян, я назову вам его. Это автор «натиска на Восток» — он всем вам знаком — это Германия. Повторяю вам и прошу не забыть этого: враг — это Германия. Борьба между славянством и тевтонами неизбежна. Она даже очень близка!»
В октябре 1887 г. Бисмарк попытался спровоцировать финансовый кризис России. Используя тот факт, что Германия была тогда главным кредитором России и что русские займы обычно размещались на берлинской бирже, он предписал всем государственным учреждениям Германии продать принадлежавшие им русские ценные бумаги. Вслед за тем Германский банк прекратил выдачу ссуд под русские ценности и не принимал их больше в залог. Эти меры еще больше рассорили Берлин и Петербург, но повредили Германии не меньше, чем России. Дело в том, что урожайные для России 1887 и 1888 гг. и неурожаи тех лет в Европе повлекли за собой рост русского хлебного экспорта, однако теперь Германия вынуждена была покупать русский хлеб без прежних льгот, по более высоким ценам.
Русско-французское сближение
Однако своим грубым нажимом на Россию Бисмарк достиг результатов, прямо противоположных тем, к которым стремился: собственными руками он заложил фундамент того самого франко-русского союза, предотвращению которого он постоянно пытался воспрепятствовать.
Деньги, в которых Петербургу отказали в Берлине, царское правительство нашло в Париже. В 1887 г. были заключены первые русские займы во Франции, а в 1888–1889 гг. на парижском денежном рынке была проведена огромная финансовая операция по конверсии русского государственного долга. С тех пор один заем следовал за другим, и вскоре французский капитал стал основным кредитором царской России.
Тем временем в Германии после смерти Вильгельма I и весьма краткого периода правления его сына Фридриха III к власти пришел кайзер Вильгельм II, который недолго думая 17 марта 1890 бесцеремонно отправил Бисмарка в отставку. Это случилось как раз в тот момент, когда уже начались русско-германские переговоры о продлении договора перестраховки, срок которого истекал в июне 1890 г.
Вместо Бисмарка рейхс-канцлером был назначен профессиональный военный, генерал Лео фон Каприви, который с гордостью частенько подчеркивал, что, он, прежде всего, солдат. Сменив Бисмарка, Вильгельм II вместе со своим свежеиспеченным канцлером сразу же стали вырабатывать новый внешнеполитический курс Второго рейха. Если Бисмарк стремился избежать войны с Россией, то Каприви счел эту войну неизбежной и даже необходимой для Германии. Бисмарк ставил целью изолировать Францию и воевать с ней локализованно, один на один. Каприви же замыслил силами мощной коалиции Тройственного союза подготовить войну на два фронта.
Первым дипломатическим шагом рокового курса Вильгельма II был отказ от предложения русского царя продлить действие «Договора перестраховки» на следующий трехлетний срок. Отвергая инициативу России в самом начале своего правления, кайзер и его советники выдернули последнюю ниточку из ткани бисмарковской системы взаимно переплетающихся союзов, что значительно увеличило вероятность возникновения большой европейской войны.
Вторым шагом Вильгельма было заключение Германией колониального соглашения с Великобританией, которая получила от Германии Уганду, открывавшую англичанам доступ к верховьям Нила, и участки земли в Восточной Африке, включая остров Занзибар. В качестве компенсации за это Берлину досталась относительно небольшая полоска земли, соединяющая Юго-Западную Африку с рекой Замбези. А также имеющий большое стратегическое значение и являющийся ключом к германскому побережью Северного моря остров Гельголанд. В Петербурге этот шаг Берлина был истолкован как прелюдия к вступлению Лондона в Тройственный союз.
Тем не менее, невзирая на удачное начало англо-германского сближения, надежды, возлагаемые Каприви на Великобританию, не оправдались, поскольку английское правительство упорно отклоняло многократные предложения примкнуть к Тройственному союзу, которые Каприви делал Лондону в период своего канцлерства.
Наличие общего потенциального противника и тесные экономические связи объективно создавали условия для образования военно-политического союза между Россией и Францией. Казалось, различия в их идеологии, государственном и политическом строе послужат непреодолимым препятствием на пути к такому союзу. Союз царского самодержавия с республиканской демократией в то время выглядел совершенно противоестественным, тем более что он ориентировал Россию против Германской империи во главе с традиционно дружественной и даже родственной Романовым династией Гогенцоллернов.
Для того чтобы, несмотря на идеологические различия, завоевать расположение Александра III, французские власти 29 мая 1890 г. арестовали в Париже 27 русских политических эмигрантов, которых с помощью полицейской провокации обвинили в подготовке к покушению на Александра III. Арестованных, предав суду, приговорили к тюремному заключению. Эта полицейская акция создала почву для дальнейшего политического сближения между правительствами России и Франции. В результате летом того же года начальник генштаба России генерал Н. Н. Обручев пригласил на маневры русских войск заместителя начальника французского генштаба генерала Р.-Ф.-Ш. де Буадефра.
