Весной 1711 г. в Казани и Свияжске был раскрыт заговор шведских военнопленных, замысливших побег в Польшу, где в это время была шведская армия. В условиях возобновившейся войны с Турцией присутствие потенциальной «пятой колонны» в центре страны и на южных окраинах было крайне нежелательным. Поэтому летом 1711г. начинается массовая высылка каролинов в сибирские города Томск, Красноярск, Тюмень, Симбирск, Соликамск, Сургут, Березов, Мангазею и др. Около 1500 пленных было выслано в Тобольск, который, по определению шведского исследователя Альфа Оберга, стал «городом каролинов».
Отмечая цивилизаторскую роль каролинов в освоении Сибири, Г.В. Шебалдина считает, что «вольно или невольно шведы воплотили в жизнь надежды русского царя по скорейшему освоению этого региона. Пребывание шведских военнопленных в Сибири было определенным этапом в развитии этого края».
Многолетнее пребывание каролинов в России принесло ей немалую пользу. Можно сказать, что они стали не только проводниками шведского опыта в России, но и частью ее населения. Вот что писал об этом автор первого русского исследования о каролинах в России Я.К. Грот: «Они завели фабрики и мануфактуры, как живописцы, мастера золотых и серебряных дел, токари и знающие прочие ремесла ввели всюду полезную роскошь; как музыканты, комедианты, фабриканты карт и трактирщики они сделали для русских наслаждение жизнью приятнее и разнообразнее и споспешествовали, сколько могли, обучению юношества».
В этом плане весьма показательна история шведской школы в Тобольске. Она была открыта в 1713 г. по инициативе Брура Роламба при поддержке губернатора М.П. Гагарина. Это была типичная для Швеции школа с подготовительным классом и пятью классами основного обучения. В школе было два потока: немецкий и шведский. Шведские дети обучались в основном на родном языке, а также изучали немецкий язык и некоторые предметы на нем. Немецкие, русские, украинские дети и представители народов Сибири обучались на немецком языке. Обучение было бесплатным. Родители оплачивали только стоимость еды (бедные семьи освобождались и от этой платы). В 1717 г. при школе была открыта больница на 74 койки.
Светские и духовные власти не обходили школу вниманием, ее посещали генерал-губернаторы Сибири Матвей Петрович Гагарин и Алексей Михайлович Черкасский, митрополит Тобольский Филофей Лещинский. Известно, что Петр I поддержал открытие школы и разрешил обучение в ней местного населения. Он считал, что школа будет способствовать превращению Тобольска в культурный центр Сибири.
Школа была закрыта в 1721 г. после подписания Ништадтского мира, по условиям которого все шведские пленные получили возможность вернуться домой. Так закончился 10-летний эксперимент по внедрению в российскую систему образования передовых европейских методик преподавания.
Пленные шведы внесли также вклад в развитие музыкальной культуры Сибири. По инициативе шведского композитора Густава Блидстрёма, взятого в плен под Полтавой, из пленных шведских музыкантов в Тобольске был создан оркестр, в состав которого входили флейта, труба, гобой, ударные инструменты. Здесь он сочинил 40 маршей, 170 менуэтов. Еще один музыкальный ансамбль, состоящий из шведских военнопленных, был образован в Томске под руководством коменданта города В.Г. Козлова.
В 1715 — 1717 гг. некоторые каролины, среди которых преобладали немцы, набранные Карлом XII в Саксонии, приняли участие в освоении Камчатки, в экспедициях И. Бухгольца на Иртыш и А. Бековича-Черкасского в Хиву. Они внесли свой вклад в изучение и картографирование Прииртышья и восточного берега Каспийского моря. Участник экспедиции Бухгольца Юхан Густав Ренат, попав в плен к джунгарскому хану Цэван-Рабдану, научил его подданных плавить железную руду, лить пушки и стрелять из них. Вместе со своим соотечественником Дебешем он наладил в Джунгарии производство сукна. Ренат занимался также поисками золотых месторождений, был военным советником хана и составил карту Джунгарии[16].
Его соотечественник Юхан Кристофер Шнитшер сопровождал русское посольство к Аюке-хану. Свои впечатления от поездки он описал в книге «Рассказ о Калмыкии Аюки-хана», которая является первым историко-этнографическим описанием калмыков.
Полковой священник Генрих Сёдерберг, взятый в плен под Полтавой, занимался обучением детей в Москве. По возвращении на родину он написал «Заметки о религии и нравах русского народа».
Значительный вклад в изучение географии России внес капитан Филипп Иоганн Страленберг, составивший карту Сибири, которая охватывала всю Россию, Камчатку и даже часть Японии. Вернувшись в Швецию, он издал ее в 1730 г. в Любеке, сопроводив пространным историко-географическим описанием под названием «Историческое описание Северной и Восточной части Европы и Азии», содержащим сведения о русской генеалогии и этнографии, а также археологическую, филологическую и военную информацию.
Шведский инженер Лоренц (Лаврентий) Ланг представлял торговые интересы России в Китае в 1719-1721 гг., сопровождал Петра I в Персидском походе 1722-1723 гг., ездил с дипломатической миссией в Константинополь, был вице-губернатором в Иркутске.
Положение офицеров, которых старались содержать как почетных пленников, и рядовых шведов в русском плену было различным. Вот как писал об этом один из каролинов корнет Бартольд Эннесс: «С пленными офицерами в России вообще обращались хорошо; они пользовались большой свободою, если только вели себя тихо и порядочно, оставаясь в тех городах, куда были посланы, но в случае неудачной попытки бежать с ними поступали строго, а часто даже и жестоко. Сибирский губернатор князь Гагарин старался всячески облегчить судьбу шведских пленных и выделял им не раз по нескольку тысяч рублей для раздачи наиболее нуждавшимся. Унтер-офицеры и рядовые находились в совершенно других местах, где должны были исполнять тяжелые работы, особливо в сибирских рудниках и при построении Петербурга».
Нехватка квалифицированных кадров в России натолкнула Петра I на мысль об использовании на русской государственной и военной службе шведских военнопленных, имеющих соответствующие специальности и знавших русский язык. Он надеялся обрести в них помощников в деле модернизации страны. Прежде всего, на русскую службу стали приглашать неприродных шведов из завоеванных русскими войсками Остзейских провинций.
В 1711 г. Петр I предписал фельдмаршалу Б.П. Шереметеву предлагать лифляндским офицерам вступать в службу «в виду недостатка у нас офицеров». Специальные указы 1717 и 1718 гг. приглашали на гражданскую службу в коллегии не только остзейцев, но и «природных шведов». Поступившим на русскую службу гарантировалось щедрое вознаграждение, использование только на гражданской службе и возможность вернуться на родину после окончания войны.
Еще одна попытка набрать государственных служащих из шведских военнопленных была предпринята уже в преддверии заключения Ништадтского мирного договора. В апреле 1721 г. был издан специальный манифест, предлагавший шведским военнопленным свободу в обмен на российское гражданство с обретением прав собственности, семейной жизни, выбора места жительства и занятий, подтверждением сословных преимуществ и сохранением «природной веры». Особо подчеркивалось, что «никакой природный швед противу отечества своего служить не принуждается».
Однако лишь немногие каролины откликнулись на призыв Петра и пополнили ряды российских канцеляристов. Известно, что в 1719 г. в штат коллежских чиновников были зачислены асессор Ревизион-коллегии И.Б. Миллер, переводчик Е. Рыхерт, актуариус Камер-коллегии Ю. Грове и еще несколько человек. До высоких административных постов дослужился Карл Христиан Принценшерна.
Причины перехода на русскую службу были самые разные: неизбежные тяготы плена, полунищенское существование, отсутствие достаточной и регулярной помощи из Швеции, а также чувства страха и даже любви. Так корнет Эрик Мурман, в течение нескольких лет не получавший денежной помощи из Швеции, оказался в таком тяжелом положении, «что вынужден был взять русскую службу». Петр Бринкин перешел в русское подданство, чтобы спастись от гнева своих соотечественников. Братья Эренборг перешли на русскую службу, чтобы избежать наказания за участие в казанском заговоре. Капитана Эрика Друандера поступить на русскую службу и перейти в православие заставила любовь к некой Марии Молоковой, с которой он обвенчался уже на следующий день после принесения присяги царю.
Ништадтский мир был заключен 30 августа 1721 г., и уже 30 сентября последовал указ Сената Военной коллегии, разъяснявший условия освобождения и возвращения на родину шведских военнопленных. Каролинам была предоставлена возможность остаться в России, пользоваться свободой вероисповедания и выбирать место жительства.
