— Конечно, лея Джелайна, — почтительно сообщил студент. — И даже смену белья взял.
Я не сдержала смешок:
— На случай, если встретите мерзомудрилище?
— На случай, если вас снова пометят, лея, — еще более почтительно пояснил он.
А у меня и из головы вылетело, что у него моя одежда. Нужно вечером не забыть забрать.
— Вам нравится носить мой корсет? — обернулась я.
Как положено руководителю, я шла первой. Торнсен, вон, доходился. Чуть ноги не переломал. Да и мне досталось. Порция косорыльева внимания.
— Как можно, — возразил он и доверительно добавил. — Я взял свое белье. Мне кажется, в нем вы будете смотреться просто потрясающе.
Зря я обернулась. И спросила зря. В общем, если Кей чуть не сломал ноги, то я — шею. Благо он меня поймал. В последний момент.
— Обучающийся Торнсен, вам не кажется, что вы позволяете себе лишнее? — строго спросила я, вырвавшись из кольца его крепких рук.
— Нет, — коротко ответил он.
Глядя на меня обычным нечитаемым взглядом голубых глаз.
…Если уверенно делать вид, что ничего не было, то может случиться чудо: раз — и ничего не было!
Поэтому я развернулась и пошла дальше.
Так мне и надо. Не стоит дразнить громохлеста. Дышать нечем будет.
— Кейрат, а вам раньше приходилось сталкиваться с косорылами? — спросила я на ходу.
…А ничего не было. Ничего не было. Ничего не было…
— Самое смешное, что приходилось, — с усмешкой ответил Торнсен. — Прошлым летом, после того как я впервые с ва…
Он запнулся.
— Что «впервые сва»?.. — переспросила я.
— Впервые свалился в нору косорыла! — бодро отрапортовал Торнсен. — Это было прошлым летом. А вы?
— Я тоже. Мы тогда держали перевал Мёнье…
…Перевал Мёнье — известное место. Юго-востоку Империи вообще доставалось больше, чем северу и западу. Секрет «везения» — чародит, редкий минерал, который накапливает магическую силу. А в случае правильной огранки потенциал запасенной магии в нем возрастает до полутора-двух раз. Представляете ценность такого амулета среди леев? Попробуй сохрани положение, если в тебе магии жутконосу на зубок. А повесил на себя с десяток артефактов — и силы в тебе немерено.
Именно чародит стал причиной бесконечных войн Империи с соседями. Немногочисленные его месторождения переходили из рук в руки. От магии противников и тварей гибли боевые маги и их защитники. Перевал Мёнье славился Шахтой Везунчиков, из которой то мы, то наши противники всё вывозили и вывозили чародитородную породу. Там я проходила боевую практику после четвертого курса. Перевал уже два месяца как принадлежал нам, и со стороны одного из наших восточных соседей — Габонии, — периодически делались попытки его перехватить. Мы должны были сдерживать противников. Шесть часов на щитах, два-три часа на сон, и снова на стражу…
К концу третьей недели соображали мы уже плохо, но от службы это нас не спасало. Держать контур — большого ума не надо. Достаточно ёмкого резерва. Резерв вблизи месторождений чародита тоже растет — будь здоров. Идем мы как-то на точку, трое боевиков, двое щитников, из них я — единственная девушка, и…
— Это неправильно, — прервал мой рассказ Торнсен.
— Что неправильно? Три к двум? Так защитников на боевой практике всегда меньше, — пожала я плечами. — Кто может, тот на гражданке пристраивается, к леям в охрану.
— Знаю, — еще более мрачно оборвал меня Кей. — Просто не могу понять: что, твой родовитый волосатик не мог тебя к кому-нибудь в столице пристроить? С твоим-то резервом и внешностью?
— Торнсен, вы забываетесь! — повысила я голос.
— Джелайна, сколько тебе тогда было? Двадцать два? — он в несколько шагов обогнал меня и преградил дорогу. — Пока одаренные леи отплясывали на балах, ты спала урывками по два часа и с четырьмя парнями, у которых крышу рвало от похоти, ходила на стражу?..
— Ты о чём?! Какая похоть, к косорылам?! Парни там досуха выжимались!
— Лайна, не надо мне рассказывать, — Торнсен поднял свою широкую ладонь, словно пытался отбить ею возражения, — что испытывает мужик через два часа, после того как «выжмется» досуха вблизи чародитовых трубок! Я что, сам там не был?! — он нависал надо мной, сверкая налитыми чернотой зрачками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я непроизвольно отступила.
Кейрат словно сдулся.
— Это неправильно, — повторил он тихо. — Так не должно быть.
38. Лайна. Где, где… У лютостужня на бороде!
— Неправильно судить о людях по себе! — взвилась я. — Далеко не у всех мозги в штанах!
— У некоторых их вообще нет!
— Очень самокритично!
Торнсен на минуту завис, переваривая сказанное. Открыл рот. Закрыл. И наконец взорвался, размахивая ручищами:
— Ты что не понимаешь, что он тебя использует?!
— Тебе, тебе какая разница, использует он меня, не использует?! — несло меня. — Завидно? У тебя твои блондинки есть! С неохватными достоинствами, — я мотнула головой в сторону деревни. — Иди их используй!
— Дура!
— Что?!.. — кровь мгновенно отлила от моего лица. — Студент Торнсен, я подаю в ректорат жалобу на оскорбление преподавателя. Пшел вон, вещички собирать! — бросила я, развернулась и помчалась вперед, продираясь сквозь заросли молодой колючей поросли, лишь чудом удерживаясь на грани, чтобы не снести их сплошной стеной огня.
Да кто он такой, чтобы оценивать меня и мои отношения с кем бы то ни было?! Да он пальца с руки Сафониэля не стоит! Сафониэль — это же… это же… Величина в научном мире! Какой интеллект! Я даже не всегда способна угнаться за полетом его мысли! А безупречные манеры! Он бы ни за что не позволил бы себе наорать на женщину. Уж не говоря о том, чтобы ее оскорбить.
Конечно, он меня использует.
…Но думать, что я не отдаю себе в этом отчет?!
В конце концов, я тоже использую его. Неизвестно, кто кого больше эксплуатирует.
Да, он мог бы «отмазать» меня от практик. Только грош цена бы мне как специалисту. Что бы я сейчас рассказывала студентам в Академии? «Согласно последним статьям в «Вестнике тварезнания» горбокрыл имеет два крыла и четыре лапы. А еще хвост». Кто бы меня слушать стал? И да, кто бы мне дал просто так позагорать возле чародитовых залежей? Я тогда тоже резерв подкачала, хвала Дайне. Да, иногда тяжело приходилось. Запах мужиков в палатке — кто для меня отдельную будет ставить? Маги на заставе, я знаю, делали ставки, когда я по рукам пойду.
…Они же не знали, что единственный, поставивший на то, что я продержусь до конца, был приятелем Сафониэля. Мы с ним неплохо поладили и в конце честно разделили выигрыш пополам. Мне его, кстати, хватило на то, чтобы полгода снимать ту самую комнату в Дьюи.
«Дура». Чтоб ты понимал!
Я пробиралась вперед, не задумываясь о направлении. Какая разница? Маяк всё равно выведет меня обратно к деревне. А любой твари, которая попадется мне сейчас на пути, я могу только посочувствовать.
Посмертно.
Постепенно злость отпускала меня. На ее место… Ничего не приходило на ее место. На душе было пусто. Ничего нового для меня Торнсен не сказал.
Он просто СКАЗАЛ это.
Если делать вид, что ничего не было, этого не будет. Но оказалось, что названное вслух, оно отчего-то появляется, как по волшебству. И как ты не хочешь на него смотреть, оно стоит перед тобой.
Одно дело — знать, что тебя используют. И использовать в ответ.
И совсем другое — увидеть, как это выглядит со стороны.
Я рухнула на поваленное дерево и свесила корпус вперед, пытаясь выровнять дыхание.
…Осторожное касание справа заставило меня подпрыгнуть, бросить щит и влить на пальцы файербол.
На валежине, накрывшись ушами и крыльями от ужаса, сжался Гррых.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты меня до сердечного удара так доведешь, — выдохнула я, всасывая силу обратно, и шагнула к твари.
Гррых отполз по бревну в противоположную сторону.
— Ладно, давай без этих истерик, — заявила я ему и села, где сидела раньше. — Я тебя не звала, ты сам приперся. Не нравится настроение — вали на все четыре стороны. И даже пять, учитывая небо.
