— Что? — Василий остановился так резко, что чуть подотставший парнишка врезался в широкую спину. — Какой крест?
— Ну, такой как у этого, — голова Одинца мотнулась в сторону давно покинутого боярского терема. — Только больше.
Крест! Василий мигом вспомнил всадников возле Киева. Неужели и правда за ним посланы? Кто же мог? Если б князь, то гридней бы послал, а то и дружинников. А наемников… Неужто ромеи прознали?
— Говоришь, в Чернигов отправил?
Одинец радостно закивал.
— Ну что ж… хорошо. Мне немного в другую сторону путь держать… А к боярину ты как подоспел? Я ж велел тебе дома сидеть!
— Званка прибежала… — виновато пиная ногой камешек буркнул парнишка. — Вся в слезах, толком сказать ничего не может… Я и поспешил.
— Ну, дурень! — рассердился Василий. — А убили бы тебя?
— А как жить дальше, — внезапно вскинулся подросток, — с думой что вдруг смог помочь? А? И ведь действительно помог!
Василий только вздохнул. Что правда, то правда — опоздай Одинец немного, уже в вирии бы сидел.
— Ну, это… — неловко постарался загладить вину богатырь. — Спасибо тебе…
— Тебе спасибо, — мигом забывая обиду, улыбнулся парнишка, но на щеках выступил румянец смущения. — Ты Званку освободил. Я за это тебе до смерти благодарен буду.
Настала очередь Василия покраснеть. Давно уж не слышал ни от кого благодарностей. Уж и забыть успел как ласкает сердце доброе слово.
— Я ж поступил как должен был…
— И я тоже!
Заговорщицки переглянувшись они весело рассмеялись.
Отсмеявшись, Одинец бросил взгляд на подкрашенные алыми лучами заходящего солнца верхушки дальних деревьев.
— Поторопиться бы. Стемнеет уж скоро, — совсем по взрослому бросил парнишка. — Званка небось извелась уж вся.
Василий задумчиво, потягивая ароматную можжевеловую бражку, смотрел на рдеющие в очаге угли. После сытного ужина сготовленного Званой, разморило. Постаралась девка на славу. И откуда только взяла столько разносолов? И гусь жаренный, набитый ароматной гречневой кашей, и поросеночек с румяной, истекающей горячим соком, корочкой. И рыжики соленые — все как на подбор крепенькие. Даже бруснику моченую раздобыла. Но самым дорогим, для Василия, на столе оказался большой ковш с можжевеловой брагой. Сама девка, раскрасневшаяся от хлопот, к столу так и не присела. Стоя рядом, смотрела на Одинца с Василием обожающими глазами, да подкладывала куски побольше. И лишь после того, как Василий сыто откинулся от стола, обводя груды костей осоловелым взглядом, набросилась с расспросами.
Добрая жена выйдет Одинцу, одобрительно подумал богатырь приступая к рассказу. Спохватился только когда Звана с Одинцом начали клевать носами. Отправил спать, а сам с заметно полегчавшим за время ужина ковшичком браги, уютно устроился напротив очага — подумать как быть дальше, куда путь держать. Теперь, узнав что выслана погоня, на прямую не пройдешь. Простых наемников ромеи держать не станут. Это не замкнувшийся на своих землях боярин, которому и надо всего — пахарей устрашать. К ромеям со всего белого света витязи стекаются — служить за хорошую плату. Есть им из чего выбирать. И думать нечего, что бы в одиночку одолеть, тем более что те и при конях и при бронях. А тут два плохоньких меча против доброго булата, шкура ветрами дубленая против кольчуги, да две ноги против четырех конских — не поспоришь. Стало быть лесами надо путь держать. Белояна бы сюда, подумал Василий. С такой большой головой точно что-нибудь придумал.
Брага потихоньку давала о себе знать. Мысли то путались, носясь с непостижимой скоростью, то вовсе замирали и прятались в глубине головы. Веки, потяжелев, медленно поползли вниз. Глухо стукнул об пол выпавший из расслабившихся пальцев кувшин, и окрестности огласил могучий, богатырский храп.
Едва первые солнечные лучи подкрасили розовыми отблесками виднокрай, тонкая девичья рука опустилась на плечо Василия.
— Вставай, Василий, — негромко протянула девушка. — Заря уж.
Смешно плямкнув губами, Василий сонно перевернулся. Глаза было открылись, но в следующий миг стены потряс мощный залп богатырского храпа.
— Вставай, ну же! — сильнее потрясла девушка.
Насилу удалось ей, при помощи Одинца, растолкать спящего Василия. С трудом открыв мутные, в красных прожилках глаза, Василий негромко застонал. К боли от побоев добавилась невыносимая головная боль и жуткое похмелье. На каждое неосторожное движение голова отзывалась острыми вспышками мучительной боли. Желудок же, воспарив с необычайной легкостью, так и норовил вылететь через глотку.
— Водицы бы… — с жутким хрипом просипел богатырь.
Одинец мигом сбегал на двор. Раздался негромкий скрип колодезного ворота, стук, плеск воды, и в следующий момент на пороге возник радостно улыбающийся Одинец с тяжелым, до краев полным, ведерком. Студеная колодезная вода нещадно ломила зубы, но Василий оторвался от ведерка лишь когда в нем осталось не больше половины. Не глядя на молодых людей, мучимый похмельем богатырь с трудом дотащился до порога, и не снимая рубахи, одним махом вылил остатки воды на растрепанную голову. Немного полегчало. От стола донеслись ароматные запахи жареного мяса. Невнятно квакнув, Василий вылетел на двор.
Уняв беснующийся желудок, богатырь подставил лицо слабенькому утреннему ветерку. Вроде и пил вчера немного, а в купе с побоями… Правы добрые люди, бросать надо это дело, а как бросить, если после чарочки жизнь проще кажется? Коли, пусть ненадолго, но снимает с сердца камень пудовый?
— Плохо? — раздался за спиной жалостливый девичий голосок.
Василий обернулся стыдливо пряча глаза. Звана, угадав состояние богатыря, тут как тут с ковшиком выдержанного рассола.
— Помираю, так плохо!
— Накось, испей… Я деда всегда так лечила… — вспомнив деда, Звана украдкой смахнула навернувшуюся на глаза слезинку.
Благодарно кивнув, Василий жадно припал к ковшичку. Словно и не выпил недавно пол-ведра колодезной воды — выхлебал на одном дыхании.
— Спасибо, красавица, — возвращая пустой ковшик, выдохнул богатырь. — От смерти спасла! Прям другим человеком стал… А бражки больше не осталось?
Звана подняла на богатыря полные изумления, серые глаза.
— Не осталось… Но ты только что чуть не помирал, а снова хочешь?
— Дак, я ж сказал, что другим человеком стал, — пожал плечами Василий. — А этому другому тоже выпить хочется.
— Тю на тебя! — рассмеялась девушка заметив хитро прищуренный взгляд. — Шутишь?
— Ага, шутю.
Посмеялись. Василий задумчиво посмотрел на утреннее небо. Угадав мысли богатыря, Звана тихонько вздохнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
