Ей было пятнадцать, когда она вместе с родителями в очередной раз пришла в гости к их институтским друзьям. Как обычно, высидев для приличия где-то полчаса за общим столом, она дежурно извинилась и отправилась в другую комнату, где её ждали полки, доверху заполненные потрясающими книгами. Взрослые и не думали удерживать девушку: им тоже хотелось остаться вчетвером.
Конечно, всегда можно было попросить взять полюбившиеся книжки с собой, ей бы не отказали. Но девушке почему-то куда больше нравилось читать там, в этой комнате. Словно игра: успеть, пока не позвали домой.
В тот раз она дочитывала «Мир смерти» Гарри Гаррисона. Погрузившись с головой в приключения Язона дин Альта, девушка не сразу осознала, что за пределами комнаты творится что-то не то. Но в конце концов надрывный плач достиг сознания, и она подняла голову.
Войдя на кухню, где обычно и проходили посиделки, девушка увидела рыдающую хозяйку, мать с мокрыми глазами, пытавшуюся её утешить, и отца, топчущегося рядом с потерянным видом. Хозяин квартиры с побагровевшим лицом лежал лицом на столе.
Так она впервые в жизни увидела смерть своими глазами – можно было протянуть руку и дотронуться до её следов.
Глядя на мертвеца, девушка вдруг почувствовала себя странно. Дядя Боря был хорошим, добрым человеком. Ей всегда нравилось приходить в их дом – там было тепло. Но в эти минуты никакой жалости в сердце почему-то не нашлось. Глаза не щипало, в горле не стоял ком… зато в самом низу живота начал разливаться жар.
Девушка не сразу поняла, в чём дело. Рассказы более опытных подруг она припомнила только через несколько минут, когда возбуждение уже набрало немалую силу, и спешно ретировалась в туалет, каким-то чудом не забыв запереться.
«Я жива и смотрю на смерть! Я жива! Смотрю на смерть!» – эти мысли возникли в её голове, но прожили там всего пару десятков секунд. А потом мыслей не стало. Никаких.
Родители ни о чём её тогда не спросили. Наверное, им просто было не до того.
С тех пор девушка стала искать мёртвые места, как она их называла. И когда с друзьями спускалась в подвалы, поднималась на чердаки, всё мечтала наткнуться на следы смерти. Но в компании ей не повезло ни разу, и тогда она поняла окончательно: надо ходить только одной.
Порой ей везло, и места попадались одно за другим. Бывало и по-другому. Тогда приходилось терпеть, сжав зубы и загоняя в самую глубь страшные, но такие сладкие мысли, которые появлялись тем чаще, чем дольше приходилось ждать. Конечно, можно было бы прийти на кладбище, там каждый день кого-нибудь хоронили. Но это было не то, совсем не то. Ведь эти люди умерли в другом месте.
Вот и узнав о трагедии на «Феликсе Дзержинском», девушка едва сумела дожить до тех дней, когда возня на судне закончилась и про него стали забывать…
Шарканье приближается. Люди? Откуда бы? Ещё совсем недавно в мёртвом месте никого постороннего не было. А уж такую походку можно расслышать издалека.
В любом случае то ещё живое ископаемое, которое идёт сейчас по коридору, не заслуживает, чтобы из-за него прерывать наслаждение.
Губы трогает улыбка. Пусть идёт, пусть заходит. Ещё спасибо скажет за такое зрелище. Воспалённое воображение рисует образ древнего старика с выпученными глазами и отвисшей челюстью. Это возбуждает ещё больше: получать наслаждение жизнью в мёртвом месте на глазах у почти что покойника – что может быть лучше?
А-ах, как хорошо!
Жаркий клубок пламени взрывается внутри и начинает медленно угасать. Тело сворачивается в клубок, желая удержать в себе тающие крохи тепла. Тишина баюкает разум в мягких ладонях.
Тишина?..
– Кхм.
Света вздрагивает, открывает глаза. Рядом с диваном стоит вовсе не старик. Пожилой подтянутый мужчина. Кстати, очень даже интересный, ей такие всегда нравились. Видно, что не раз показывал смерти кукиш.
Вот только почему он смотрит на неё так странно? Совсем не по-мужски. Перед ним лежит голая девушка, которая только что, забыв обо всём, дарила себе наслаждение, – и он это видел, она чувствует! – а в его глазах ни крохи желания.
Он?..
– Какая удачная встреча, – говорит мужчина совершенно спокойно. – У нас принято платить за выход, а у вас, товарищ, как раз есть то, что нужно.
Света улыбается. Всё-таки с ним всё в порядке. Что ж, конечно, это против её правил – заниматься сексом с кем-то в мёртвом месте, делить его силу с чужаком, но раз уж сама виновата, что проморгала…
Девушка поворачивается на спину, потягивается. Затем поднимает руку вверх, приглашая мужчину. А тот делает шаг, склоняется над ней, и ладонь Светы погружается в его грудь.
– Лучше один раз увидеть, – с улыбкой говорит он, а девушка, оцепенев, смотрит в бездонные дыры, которые только что были совершенно нормальными – умными, живыми, с искоркой иронии – глазами. В дырах клубится мрак, и ей кажется – она летит прямо в него, по пути распадаясь на атомы.
Девушка слышит свой собственный крик и видит, как вскакивает с дивана, чтобы без оглядки бежать из мёртвого места, в котором неожиданно объявился его истинный властитель. Видит, как перед глазами проносится обстановка залы: застеклённая стена, сцена с шестом, карточный стол… зрение фокусируется на коридоре, и девушка, замерев на миг, оседает на пол бессильной грудой дрожащей плоти.
Там в дверях стоят и ждут мертвецы.
– А теперь поговорим, – доносится его холодный голос. – Вы ведь, товарищ, хотите выйти отсюда живой и здоровой?
– Мне не пришлось долго уговаривать вашу подругу, – Дзержинский почти закончил раздавать карты, остался всего один круг. – И дело не только в страхе, хотя, конечно, его роль была велика. Но, знаете, товарищи, когда она поняла, что я не стану убивать её прямо сейчас, то стала соображать очень резво. Свою выгоду увидела почти сразу же. Спросила меня, и я не сказал «нет». Ей очень хотелось привести вас всех сюда, а уйти – вдвоём с ним, – Железный Феликс указал рукой на Царя.
И хотя Дзержинский ещё не успел назвать имя предательницы, ребятам достаточно было взглянуть на лицо Светы. Девушка, сжавшись в комок, обводила их затравленным взором.
Они тоже переглянулись между собой и поняли друг друга без слов.
– Карты розданы, товарищи, – торжественно провозгласил Железный Феликс. – Время начинать игру!
Первый кон закончился очень быстро. Свете попались хорошие карты. Были у неё и кое-какие козыри, хоть и без туза. Но против четырёх объединившихся между собой игроков этого оказалось мало.
Полина ощутила, как в душе разгорается злобное торжество. Получила, коза, пела её душа! Получила! И это только начало.
Димастый медленно залез свободной рукой в карман шорт. Какое-то время его непослушные пальцы не могли уцепить лежавший там предмет, но наконец недавний друг Царя и компании справился с задачей. Вытянув руку, Димастый положил её на стол ладонью вверх и разжал пальцы. На бледной, обескровленной коже лежал сложенный перочинный нож с тяжёлым широким лезвием, предмет наивной мальчишеской гордости парня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
