Саманта молчала, широко открыв глаза, словно не понимая, о чем он говорит, и высокий встряхнул ее и качнул головой в сторону своего напарника. Тот ухмыльнулся и распахнул пиджак, продемонстрировав ей заткнутый за пояс пистолет.
– Вы поняли, мисс Брукс? Невиновен, иначе у вас будут серьезные неприятности!
И тут произошло то, чего эти двое никак не ожидали. Она перевела взгляд с пистолета на высокого, потом снова на низкого и... расхохоталась. И продолжала хохотать, пока из глаз не потекли слезы. Саманта не могла остановиться, хотя смутно понимала, что у нее начинается истерика. Но мысль о том, что кто-то может угрожать ей оружием – ей, которую от смерти отделяет всего лишь визит к адвокату, – в надежде запугать, была невероятно, сверхъестественно нелепой и смехотворной.
Двое в черных костюмах ошеломленно взирали на нее, не говоря больше ни единого слова. Наконец она икнула, вытерла лицо и, всхлипывая и с трудом сдерживая хохот, выдавила:
– Вы даже не представляете, насколько это смешно. Даже не представляете. – С этими словами она открыла дверцу, села за руль и рванула с места, не оглядываясь на оставшихся стоять на обочине незадачливых гангстеров.
– Ты чего-нибудь понял? – спросил высокий.
– Всегда говорил, бабы все шизанутые, – ответил тот, что пониже, застегнул пиджак и с нескрываемым отвращением ко всему женскому полу плюнул под ноги. – Нечего с ними связываться. Поехали, доложим боссу. Пусть решает, что с этим делать, может лучше выберет кого еще. По-моему, глупо в серьезных делах полагаться на баб-истеричек.
11
На перекрестке Саманта притормозила и продолжила движение, придерживаясь законных сорока миль в час. Вскоре она стала приходить в себя, и вот уже приступ истерической веселости сменился гневом. Ослепительным, оглушающим, грозящим разорвать ее на части.
Ах мерзавцы! – думала она, делая левый поворот на Двадцать Восьмую улицу. А я-то, дура, считала, что такое только в кино бывает. Кто бы сказал, я бы и не поверила. А вот поди ж ты... Но какая наглость! Средь бела дня угрожать пистолетом!
И она снова фыркнула, вспомнив озадаченные рожи обоих гангстеров. Интересно, что они подумали? Наверняка решили, что я спятила. Впрочем, какое мне дело? А этот Уэстлэнд, каков подонок! Мало того что накачался под завязку наркотой и убил ни в чем не повинную женщину, так еще нанимает бандитов, чтобы выйти сухим из воды! Или не он, а кто-то другой ради него, но какая, к дьяволу, разница!
Эти мысли настолько поглотили ее внимание, что она отвлеклась и сделала неверный поворот, а потом еще с четверть часа колесила по незнакомым улицам, разыскивая адвокатскую контору. Раскрасневшаяся и негодующая, она влетела в здание на две минуты позже назначенного срока и бросила сидевшему за регистрационной стойкой молодому человеку в деловом костюме:
– Мне назначено на двенадцать-пятнадцать.
– Ваше имя, мэм?
– Брукс. Мисс Брукс.
Он пощелкал клавишами компьютера, кивнул самому себе и улыбнулся ей.
– Пожалуйста, мисс Брукс. Офис одиннадцать. Мистер Стэнтон ждет вас.
Она прошла в указанный офис и кратко изложила симпатичному лысоватому юристу лет пятидесяти свои требования и пожелания. Он внимательно ее выслушал, пожевал губами и сказал:
– Простите, мисс Брукс, когда вы записывались на прием, то сказали, что желаете, чтобы все было оформлено сегодня же.
– Да, верно.
– Очень хорошо. Могу я задать вам один вопрос?
– Пожалуйста.
– Подобное желание несколько необычно. Особенно для женщины в вашем возрасте. Не означает ли оно, что у вас есть серьезные основания опасаться за свою жизнь?
– Н-нет, – чуть поколебавшись, ответила Саманта, заметила его недоверчивый взгляд и уже тверже добавила: – Нет. Никаких. Это просто... – Она остановилась, не зная, как объяснить свои мотивы, немного подумала. – Простите, я обязана вдаваться в подробности?
– Нет, мисс Брукс, безусловно нет. Я поинтересовался, исключительно беспокоясь о вашей безопасности. Извините, если показался бестактным. Итак, продолжим.
Несколько минут – и Стэнтон записал условия завещания со всеми подробностями, после чего предложил ей пройти в смежную приемную и подождать, пока документ будет оформлен и готов к подписанию.
Устроившись в удобном кожаном кресле, Саманта попыталась расслабиться и ни о чем не думать, но это ей не удалось. Правда, о Мередите она больше не вспоминала, но вот мысли о двух бандитах и процессе не давали ей покоя.
А что, если они пришли не только ко мне? Ну пусть и не они конкретно, а их подельники... Это ведь меня не удалось запугать, а как себя поведут другие? Перед ее мысленным взором пронеслись лица присяжных. Самые обычные, нормальные люди, разумеется кроме того, которого она тут же выкинула из головы. Даже вызывавшая такое отвращение крашеная девица теперь показалась ей вполне нормальной. Как они прореагируют на угрозы? Наверняка кто-то из них поддастся. И Уэстлэнд запросто выйдет сухим из воды и проживет еще лет пятьдесят в полное свое удовольствие, а двое ребятишек будут расти не только без матери, ласки и заботы, но и без средств к существованию.
Нет, это несправедливо! Я не могу оставить происшедшее без внимания. Да, но что тогда предпринять? Поговорить с другими присяжными? Не знаю... Да и имею ли я право? Тогда с кем? С судьей? С прокурором? Но послушают ли они меня, поверят ли? Или сочтут плодом женского воображения и склонности к драматизму? Хотя, конечно, судья предупреждал...
Знаю! Я напишу письмо, все изложу и отправлю ему по почте. Тогда это, пожалуй, будет документом и никто не сможет отмахнуться. Да, верно. Так и надо сделать.
Она порылась в сумочке, нашла старый счет и начала писать на чистой его стороне. Но фразы получались какие-то тяжеловесные, неуклюжие и, главное, непонятные.
Саманта вздохнула, прикрыла глаза и мысленно постаралась составить связный рассказ, но секретарь мистера Стэнтона прервал ее занятие, пригласив в кабинет.
Процедура подписания прошла быстро и гладко, адвокат зачитал короткий и недвусмысленный документ, она поставила под ним свою подпись, а двое свидетелей – свои, пониже ее. И вот уже два листа бумаги не просто бумага, а официально заверенное завещание. Мистер Стэнтон свернул их, вложил в конверт, запечатал и спросил:
– Заберете его с собой, мисс Брукс, или желаете оставить на хранение у нас?
Она поколебалась, но подумала о матери, представила, как та, утирая крокодиловы слезы, обшаривает шкафы и столы, находит конверт, открывает, читает и бросает в огонь. Или рвет и кидает в унитаз. Или...
– А это возможно – оставить у вас?
– Безусловно. Можете не сомневаться, ваше завещание будет здесь в полной сохранности.
