11 сентября, когда войсковой конвой находился в 300 милях северо-западнее Дакара, Гибралтар сообщил, что из Тулона вышли 3 французских крейсера и 3 лидера, которые покинули Средиземное море. Это еще больше спутало карты, так как план операции уже находился под угрозой из-за неожиданных политических осложнений. Адмиралтейство позднее обвинило адмирала сэра Дадли Норта, командующего зоной Северной Атлантики, в том, что он позволил французской эскадре спокойно пройти Гибралтарский пролив. Норт был снят. Однако, если взглянуть на посланные ему приказы, становится видно, что от него не требовалось останавливать французские корабли, следующие в колониальные порты. Более того, Норт просто не имел сил помешать им. И теперь мы знаем, что немцы позволяли Тулонской эскадре выходить в море только при условии сопротивления любым попыткам англичан задержать ее. В конце концов Адмиралтейство само отправило линейный крейсер «Ринаун» из Гибралтара в погоню за французами. Однако было уже слишком поздно, и французские корабли 14 сентября прибыли в Дакар.
Атака итальянского флота в Таранто, 11 ноября 1940.
В Лондоне резкое изменение обстановки заставило пересмотреть перспективы операции. Правительство решило отменить ее. Однако командующий морскими силами вице-адмирал Дж. Г.Д. Каннингхэм и армейские командиры считали, что имеют достаточно сил, чтобы сломить любое сопротивление. Де Голль полностью поддержал их. 18 сентября британское правительство решило, что командующий на месте «должен сделать то, что считает необходимым для достижения первоначальной цели экспедиции».
20 сентября наши силы собрались во Фритауне, и через несколько дней конвой направился на север. Атака была запланирована на 23 сентября. Однако утром этого дня в районе операции стоял густой туман, который еще больше осложнил действия. Первая попытка закрепиться на берегу мирными средствами полностью провалилась. Французские корабли попытались покинуть гавань. Нашим кораблям пришлось вступить в бой с ними и с береговыми батареями. Неполадки в системе связи и густой туман сорвали запланированную высадку войск де Голля восточнее города. День закончился решительно ничем, но французский гарнизон теперь был настороже. Переданный вечером по радио ультиматум ничего не дал и был решительно отвергнут французами.
Утром 24 сентября британские корабли подошли ближе к берегу и открыли огонь по гавани, где стояли линкор «Ришелье» и 2 крейсера, прибывшие из Тулона. Однако французы поставили плотную дымзавесу поперек входа в порт. Ответный огонь береговых батарей и «Ришелье» оказался гораздо более эффективным. Некоторые наши корабли получили повреждения. Самолеты «Арк Ройяла» тоже не смогли ничего сделать ни с кораблями, ни с береговыми батареями противника. Вечером командир эскадры решил попытаться на следующий день все-таки вывести французские корабли из строя, после чего высадить британские войска. Но и третий обстрел оказался таким же безрезультатным, как первые два. Зато линкор «Резолюшн» был торпедирован и серьезно поврежден французской подводной лодкой. В полночь было принято решение отменить операцию и отвести корабли во Фритаун. Одновременно из Лондона поступил приказ о том же самом.
Так завершилась десантная операция, предпринятая на основе совершенно ложных оценок политической ситуации в Сенегале. Ей также мешали ограничения на использование силы и полная потеря внезапности. Единственное, чего мы добились — еще больше усилили антагонизм с вишистской Францией, а особенно с французским флотом. Несколько ценных кораблей были повреждены. В ретроспективе следует сказать, что наилучшим решением было бы оставить Западную Африку в покое, если только немцы не проявили бы серьезного интереса к захвату Дакара. Более того, даже если бы опасения британского правительства на сей предмет были обоснованными, что выглядит более чем сомнительным, такую операцию следовало проводить гораздо более крупными силами. В то время мы просто не могли выделить для операции требуемые силы, и потому не следовало верить шатким доводам разведки. В общем, экспедиция в Дакар показала, как нации, обладающей мобильной морской мощью, НЕ следует распылять силы для решения второстепенных задач.
Через несколько дней после звонкой оплеухи в Западной Африке в Лондон пришло известие из Средиземного моря, которое открыло перед нами новые стратегические возможности, но в то же время создало цепь совершенно новых проблем. 28 октября итальянцы вторглись в Грецию. Хотя мы мало что могли выделить нашему новому союзнику из своих скудных ресурсов на Среднем Востоке, итальянская агрессия дала нашему флоту возможность использовать в качестве передовой базы прекрасную гавань в бухте Суда на северном побережье Крита. Адмиралу Каннингхэму снова пришлось заняться организационной работой, но в очередной раз мы не смогли обеспечить надежную оборону базы. Эта плохо защищенная база вскоре стала ловушкой для наших же кораблей.
В начале ноября адмиралу Каннингхэму были посланы новые подкрепления. Встретив их в центральном бассейне, он использовал благоприятную возможность для усиления обороны Мальты. Теперь он был готов к атаке Таранто, где, по нашим сведениям, находилось не менее 6 линкоров, в том числе новейшие «Витторио Венето» и «Литторио». Там же базировалось несколько тяжелых крейсеров. Планом операции предусматривалась атака двух волн торпедоносцев «Суордфиш» при лунном свете. Планировалось привлечь к операции «Илластриес» и «Игл», но повреждения от близких разрывов бомб помешали «Иглу» выйти в море. 5 его торпедоносцев были переведены на «Илластриес». Планировалось использовать в ходе атаки осветительные ракеты для освещения акватории. Корабли во внутренней гавани следовало атаковать с помощью бомб. Разведывательные самолеты с Мальты сделали серию великолепных фотоснимков вражеских якорных стоянок. 11 ноября самолетом эти снимки были доставлены на «Илластриес», поэтому экипажи торпедоносцев точно знали положение своих целей. Адмирал Каннингхэм решил нанести удар этой же ночью.
Незадолго до 21.00 первая волна из 12 «Суордфишей» под командованием капитан-лейтенанта К. Уильямсона взлетела с авианосца в 170 милях юго-восточнее Таранто. Вторая волна капитан-лейтенанта Дж. У. Хэйла из-за различных неполадок сократилась до 8 самолетов. Она взлетела через час после первой. Примерно в 23.00 самолеты-осветители и бомбардировщики выполнили свою задачу и освободили место первым торпедоносцам. Те снизились к самой воде и разбились на звенья по 3 самолета, чтобы проскочить между аэростатами заграждения. Хотя противник был настороже, и зенитный огонь оказался довольно плотным, луна и осветительные ракеты обеспечили превосходное освещение. Итальянские линкоры были отлично видны. «Кавур» получил попадание 1 торпеды, а «Литторио» — 2. Потом атаковала вторая волна. Ее самолеты поразили 1 торпедой «Дуилио», и еще 2 достались «Литторио», хотя одна из них, к сожалению, не взорвалась. Каждая волна потеряла по одному самолету. Зато остальные вернулись на авианосец полностью удовлетворенные достигнутым результатом. Сделанные на следующий день фотоснимки еще больше укрепили это удовлетворение. Все 3 линкора затонули на своих стоянках. Хотя позднее «Литторио» и «Дуилио» были подняты и отремонтированы, они вышли из строя на 5 и 6 месяцев соответственно. «Кавур» больше никогда не выходил в море. Бомбардировка крейсеров во внутренней гавани оказалась менее удачной, отчасти потому, что 2 попавшие бомбы не взорвались. Тем не менее, успех операции был потрясающим, особенно с учетом малого числа задействованных самолетов. Экипажи Воздушных Сил Флота полностью восстановили баланс сил в линкорах, ведь до того итальянский линейный флот был гораздо сильнее. Атака Таранто полностью оправдала веру в авианосные самолеты как наиболее мощное морское оружие новой эпохи. Каннингхэм ничуть не преувеличивал, когда описывал операцию, уничтожившую половину итальянских линкоров, как беспрецедентный пример экономии сил. Однако, как мы увидим, полностью уроки Таранто учли только японцы.
Благоприятные результаты первых месяцев войны против Италии снова подтолкнули британское правительство и Адмиралтейство провести быстроходный конвой из Англии прямо на Мальту и в Александрию. Ночью 24–25 ноября 3 быстроходных торговых судна прошли через Гибралтарский пролив и пошли на восток под прикрытием Соединения Н адмирала Сомервилла. Тем временем, часть флота адмирала Каннингхэма вышла на запад из Александрии, чтобы встретить конвой южнее Сардинии. Это был очередной вызов итальянским попыткам установить свой контроль над Центральным Средиземноморьем. Однако он вызвал сильное противодействие. Рано утром 27 ноября разведывательный самолет «Арк Ройяла» заметил превосходящее соединение итальянских линкоров и крейсеров возле Сардинии. Сомервилл сразу отправил свои 5 крейсеров под командованием контр-адмирала Л.Э. Холланда на перехват. «Ринаун» должен был их поддержать, а «Арк Ройял» начал готовить самолеты для атаки. В 13.00 адмирал Холланд заметил «Витторио Венето» и «Чезаре», которые открыли огонь по его крейсерам. Он временно отошел к «Ринауну», но когда итальянские линкоры отвернули на северо-восток, Холланд возобновил преследование.
