Снова взглянув на Коула, она вскрикнула от неожиданности. С вершины холма ей не было видно, но на его теле оказалось не меньше полудюжины красных уродливых круглых шрамов, очевидно, оставленных пулями.
Словно не поняв причины этого возгласа, он посмотрел на свою грудь и снова поднял голову.
– Передай мне рубашку, я оденусь, – сказал он, с удивлением глядя на нее.
– Нет, ничего. Я не собиралась тебя рассматривать, – сказала она, отворачиваясь, но не сдержалась и снова повернулась к нему.
– Кто это с тобой сделал? Эти люди, что собирались тебя повесить?
Коул пристально смотрел на воду, делая вид, что следит за леской, но на губах его появилась легкая улыбка – тревога Кэди была ему явно приятна.
– Нет, это случилось, когда я был маленьким. Когда мои сестра и приятель попали под пули, я тоже. – Он смущенно замолчал. – Мне удалось это, им – нет, – тихо вымолвил он.
Глядя на рубцы, Кэди не хотела думать о боли, что ему пришлось вытерпеть, пока заживали такие раны.
– Мне рассказывали, что любые раны могут излечить поцелуи, – сказал он, и, посмотрев на него, она догадалась, что он ее дразнит. Глаза его сияли.
– Не похоже, чтобы до сих пор от них было много пользы. – Кэди улыбнулась.
– Думаю, что то были поцелуи не тех женщин. – Он вышел из воды и остановился у нее за спиной. – Что в корзине?
Коул встал слишком близко, поэтому она сделала шаг в сторону.
– Просто бекон, бисквиты, – она понизила голос, – и персиковый коблер.
– О?! – Он снова приблизился. – Ты вымыла волосы, да? Тебе понравилось мыло, которое я для тебя достал?
– Замечательно. – Она посмотрела на него пристальным взглядом. – Отправляйся на ту сторону покрывала и не подходи ко мне.
Это требование почему-то рассмешило его, он снова вошел в воду и вытащил из воды бечевку, унизанную форелью.
«Я покопчу их», – подумала Кэди, но тут же одернула себя: она собирается домой, у нее не будет времени коптить рыбу.
– Разведи огонь. Я пойду за сковородой и заодно прихвачу несколько головок дикого лука, который видела по пути. Пообедаем.
– Слушаюсь, мадам, – услышала она его слова, бросившись вверх по склону, на ходу подхватывая попадающиеся под ноги луковицы. Здесь у нее под руками не могло, конечно, оказаться тех многочисленных продуктов, что были доступны ей в Вирджинии. Ни лимонного сорго, ни аниса, ни даже оливкового масла. «Интересно, что бы мне удалось сделать», – подумала она и даже остановилась в недоумении. Не собирается же она оставаться здесь настолько долго, чтобы проводить кулинарные эксперименты!
«Будь твердой, Кэди, – сказала она себе. – Ты должна потребовать, чтобы Коул завтра же отвез тебя к скалам. А если он откажется, ты должна отправиться туда сама». Подумав об этом, она вспомнила, что не знает обратной дороги в город, тем более дороги к скалам с пещерами.
Когда Кэди вернулась со сковородой, Коул уже развел огонь и, растянувшись на покрывале, уплетал, похоже, третий бисквит с маслом. Она сразу заметила, что он даже не подумал почистить рыбу, но не слишком огорчилась, так как у нее была своя метода чистить и разбирать ее.
– Что тебе нужно? – спросил он, заметив, что она держит рыбу в руках и с тоской смотрит вверх, в сторону хижины, словно испугавшись необходимости снова подниматься в гору.
– Нож.
– С каким лезвием?
Она улыбнулась, услышав вопрос. Учитывая то, с каким наслаждением он растянулся на земле, было чрезвычайно любезно с его стороны предложить свои услуги сбегать в хижину и принести ей орудие труда. Не говоря уже о том, что все, что она обнаружила во время своего осмотра, был старый ржавый нож, годный только на то, чтобы чистить картошку.
– Двадцатисантиметровый разделочный нож. Длинный, с тонким лезвием, – сказала она, хитро улыбаясь. Пусть попробует отыскать такой!
Не прошло и секунды, как в нескольких сантиметрах от ее руки в землю вонзилось длинное, тонкое лезвие. Она удивленно посмотрела на него, молча спрашивая, откуда это.
Коул, отвернувшись, улыбался, ожидая, когда она задаст вопрос.
Но Кэди легче было умереть, чем расспрашивать его.
– Спасибо, – только и вымолвила она и принялась разделывать рыбу и резать картофелины.
Многолетняя работа в ресторане научила ее все делать быстро и эффективно. Через несколько минут перед Коулом уже стояла сковорода, полная тушеного картофеля, сдобренного диким луком, и великолепно приготовленная форель, слегка обрызнутая уксусом и украшенная изюмом.
Взгляд, которым Коул наградил Кэди, вонзив зубы в сочную рыбу, был для нее наилучшей наградой. Сидя на покрывале как можно дальше от него, она подтянула колени к самому подбородку и обхватила их руками. Одно дело было готовить для президента, избалованного изысканными блюдами, и совсем другое – для человека, который привык к однотипной, почти безвкусной еде. Коул смотрел на ее стряпню, словно это амброзия, достойная богов.
Она сидела молча, наблюдая за чистой, незамутненной водой, а Коул отдавал последние почести приготовленному Кэди блюду, вычищая тарелку куском хлеба.
Когда сковорода опустела, он довольно долго молчал, изучая ее профиль.
– Я не пробовал ничего подобного, – с благоговением в голосе оценил наконец он.
Кэди просто улыбнулась, потом подтолкнула к нему корзину.
– Осталось место для персикового коблера?
Коул уделил должное внимание и этому деликатесу, а когда закончил, откинулся на локоть и уставился на ручей.
– Если бы я уже на тебе не женился, то попросил бы твоей руки сейчас, – сказал он настолько серьезно, что Кэди расхохоталась.
Передав Коулу кувшин кристально чистой воды и принимаясь за чистку сковородки, она спросила:
– В котором часу мы завтра утром отправимся на поиски скалы, через которую я сюда попала?
Когда Коул не ответил, Кэди сжала губы, потом подошла поближе и присела рядом, приготовившись к борьбе. Не было сказано ни слова, но она знала – он не хочет, чтобы она уходила.
– Кэди, – заговорил Коул. – Ты мне нравишься. Я никогда не встречал женщины, чья компания "доставляла бы мне столько удовольствия. У тебя замечательное чувство юмора, ты умная, красивая. А.., а это… – Он указал рукой на корзину, словно у него не было слов, чтобы описать ее кулинарное мастерство. – Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Пожалуйста, останься со мной всего на несколько дней. Потом я помогу тебе попасть назад. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе оказаться там, где ты хочешь. Я переверну небо и землю, чтобы ты вернулась к себе. Только подари мне несколько дней. Три дня. Это все, о чем я прошу.
Кэди понимала, что не должна этого делать. Однако вряд ли найдется женщина, способная устоять перед мужчиной, говорящим, что ценит ее чувство юмора и считает ее красавицей. Она любила Грегори, но по мере того, как час проходил за часом, казалось, что он все больше отдаляется от нее. И все-таки Кэди не желала оставаться в этом времени, где нет медицинской помощи, нет ванных комнат, нет… Нет Грегори!
