Кэди понимала, что не должна этого делать. Однако вряд ли найдется женщина, способная устоять перед мужчиной, говорящим, что ценит ее чувство юмора и считает ее красавицей. Она любила Грегори, но по мере того, как час проходил за часом, казалось, что он все больше отдаляется от нее. И все-таки Кэди не желала оставаться в этом времени, где нет медицинской помощи, нет ванных комнат, нет… Нет Грегори!
– Я не могу, – тихо сказала она. – Грегори, наверное, разыскивает меня.
– Ты не знаешь этого наверняка. Не исключено, что ты можешь остаться здесь на полгода или на десять лет, или даже на всю жизнь, а потом пройти сквозь скалу и оказаться в собственном доме все в том же белом платье, и при этом не пройдет ни мгновения.
Кэди была поражена: он почти не задавал вопросов по поводу ее утверждения о том, что она явилась из другого времени. Он не просил доказательств, так что она понятия не имела, верит он или нет в ее рассказ. Но, похоже, он верил, что если она отыщет нужные скалы, то исчезнет.
– Но я ничего не знаю наверняка, правда?
Могу только сказать, что Грегори сейчас должен с ума сходить от беспокойства. Может, меня даже разыскивает полиция.
– Значит, когда ты вернешься, они вдвойне обрадуются этому.
– Ха! – хмыкнула Кэди. – Триста женщин к тому времени попытаются занять мое место. Ты не видел, каков Грегори! Даже моя подружка Дэбби, которая давно замужем и имеет троих детей, заглядывалась на него. Она готова была просто сидеть и не сводить с него глаз!
– А как насчет тебя?
– Я не сижу и не смотрю на него не отрываясь, если тебя это интересует.
– М-м-м. Звучит так, как будто все-таки сидишь и смотришь. Ты боишься его?
– Боюсь Грегори? – возмутилась она. – Это абсурд! Грегори муху не обидит. Он нежный и добрый, и.., очень сексуальный. – Она посмотрела на Коула, который накинул на плечи рубашку, хотя его плоский живот оставался открытым. Смотрелся Коул весьма притягательно.
– Да, – в запале повторила она. – Грегори очень, очень сексуален. Я от него без ума. – Она заставила себя успокоиться. – Я не хочу проводить здесь три дня ни с тобой, ни с каким-либо другим мужчиной. Я хочу домой, к Грегори.
Минуту Коул не отвечал.
– Ладно. Утром я отвезу тебя назад, – медленно вымолвил он и потянулся к ней, чтобы снять упавший ей сзади на волосы листок.
Но как только он приблизился, Кэди вскочила, словно он собирался ее ударить.
– Не могу понять, что я сделал такого, что ты мне не доверяешь? – проворчал он.
– Я могла бы доверять тебе только в случае, если бы ты был евнухом, – буркнула Кэди, стряхивая лист с головы.
Сначала Коул не отреагировал на ее замечание, потом, к удивлению Кэди, глаза его расширились, а лицо побледнело.
– Откуда ты узнала? Кто тебе сказал? Кэди смутилась.
– Кто мне сказал – что? Я не понимаю, о чем ты.
Коул ничего не ответил и принялся резко, почти сердито собирать кухонные принадлежности. Кэди никак не могла понять, что сделала не так.
– Извини, – проговорила она, не сводя с него глаз. – Я не знаю, чем расстроила тебя. О чем таком мне должны были сказать?
Коул присел на покрывало.
– Дело не в тебе, а во мне. Я не могу смириться, когда женщина узнает об этом. Я знаю, ты сочтешь это ужасным, но мне нравится, когда молодая, красивая женщина, как ты, например, шарахается от меня, пугаясь того, что я мог бы попытаться от нее добиться. Мне ненавистно то, насколько девушки из нашего города чувствуют себя в безопасности рядом со мной. Они относятся ко мне, как к подружке!
Глаза Кэди готовы были выскочить из орбит.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Как женщина может чувствовать себя в полной безопасности рядом с мужчиной с такой внешностью, как у тебя?
– Забавно, правда? – Он чуть-чуть повернул к ней лицо и удивленно приподнял одну бровь. – Маленькая шутка Господа Бога, Он позволил мне вырасти до габаритов настоящего мужчины, но полностью лишил меня мужественности.
– Твой?.. Твой?.. – Она заставила себя замолчать, но не могла отвести взгляд от низа его живота.
Коул отвернулся.
– Эти пули… Они. – Он указал на следы пяти пуль, изуродовавших его спину. – Они попали и в нижнюю часть моего тела, – тихо проговорил он.
Кэди тяжело опустилась на покрывало.
– Ты хочешь сказать, что не можешь… Коул отвернулся, так что она не видела больше его лица.
– Могу ли я делать детей? Нет, не могу. Именно поэтому я не женат, несмотря на то, что мне уже тридцать три. Женщины, которые знают, не захотят меня, а женщины, которые не знают… Было бы несправедливо по отношению к ним, правда? Женщины хотят иметь детей, – тихо сказал он.
– Не все женщины мечтают о детях.
Он повернулся и удивленно уставился на нее.
– Ну, в этом мире все мечтают.
Кэди не знала, что сказать. Она, конечно, читала статьи о том, что необходимо делать, если мужчина – импотент. Быть доброй, все понимающей, а возглавляла список этих добродетелей, кажется, нежность.
– Ты просто бесплоден или, м-м, вообще импотент?
На мгновение он смутился, потом ответил:
– И то, и другое, – он глубоко вздохнул. – Кэди, я знаю, что грех было привозить тебя в эту хижину. Уверен, небеса меня покарают. Но я не мог удержаться. Я надеялся, что уговорю тебя провести со мной три дня. Наедине. Только мы вдвоем. Может, ты возненавидишь меня, но чего я только не придумывал, чтобы убедить тебя. Даже если ты вернешься на три дня позже, неужели это так плохо – заставить любящего тебя мужчину немного посходить с ума? Не станет ли возвращение еще слаще оттого, что ему придется подождать? Понимаешь, ты – мой единственный шанс провести с кем-нибудь медовый месяц. Я мог подыскать женщину, которая согласилась бы выйти за меня замуж, но она возненавидела бы меня, как только узнала бы правду. Но с тобой, благодаря твоим странным обстоятельствам, подумал я, может, мы могли бы изобразить на несколько дней, что влюблены друг в друга. Изобразить медовый месяц, так сказать. Ты не стала бы на меня сердиться, потому что твое будущее и то, будут у тебя дети или нет, будет зависеть не от меня. По окончании этого медового месяца ты могла бы вернуться к мужчине, которого любишь, и никто от этого не пострадает.
Кэди смотрела на него и видела печаль в его глазах. Может, именно поэтому ее отправили в прошлое? Для того, чтобы подарить этому одинокому человеку три дня любви? Подарить ему то, что другим путем он никогда не сможет получить? Кому станет хуже от ее трехдневного пребывания здесь, спросил он. Если она вернется к Грегори, Коул к этому времени будет мертв уже больше ста лет. К тому же, если она вернется назад в Вирджинию и скажет, что у нее что-то было с ковбоем-импотентом, кто вообще ей поверит?
