Пока чиркали спичками, пока с лейтенантом дымили, я ловил на себе взгляды парней с немым вопросом в жадных взорах. Отвечать не спешил: предстояло обдумать. Докурив, извлек из-за голенища немецкую карту и разложил на траве. Две головы немедленно возникли по сторонам. Вот и место нашего боя. Я скользнул пальцем южнее и уткнулся в населенный пункт. Он назывался Жлобы. Случайных названий не бывает. Судя по тому, как нас встретили…
Илья прочитал название и хихикнул. Коля глянул вопросительно, Илья перевел с немецкого.
– Это еще что! – сказал Коля. – Рядом с нашей деревней Жиросперы были. В школе мы их дразнили: «Жир сперли!»
Я сложил карту и спрятал за голенище.
– Куда теперь? – не выдержал Коля.
– Туда! – махнул я рукой. – К своим! Но если желаете, можем остаться. Создадим партизанский отряд…
Партизанить в Жлобах никто не захотел.
– Мы же танкисты! – оправдался Коля.
Кто б спорил… Я взял МР-40, отсоединил магазин и проверил, заряжен ли он. После чего пересмотрел магазины в подсумке. Моему примеру последовали Коля с Ильей. Студент лихо орудовал дверцей «нагана», крутил барабан; как я успел заметить, в оружии он разбирался неплохо. Где, интересно, учили? У Коли получалось хуже. Я показал ему, как ставить «парабеллум» на боевой взвод, использовать предохранитель. Мы не рассчитывали встретить немцев на этом проселке – им сейчас не до нас. Но проверка оружия мобилизует личный состав, а нам топать и топать…
– Хорошо б найти танк! – вздохнул Коля час спустя. Он шел, устало загребая пыль сапогами.
Да уж… Только в одну воронку снаряд дважды не падает. Под Брестом свезло, рассчитывать на везение снова? В стороне от главных дорог? Танки здесь не ходят.
Я ошибался.
* * *
Ильяс
В войне рыжий разбирается. Не будь его танцев на поле боя, спалили бы нас бундесы и пепел развеяли. С другой стороны, конечно, зарежь я его, как собирался, не воевал бы сейчас. Топал бы к линии фронта… или лежал в кювете с пулей в спине. Много таких вдоль дорог видел. Немецкие самолеты пощады не знают…
На душе стало муторно, почудился запах паленого мяса – как там, в казармах у Бреста. Шашлык я не скоро в руки возьму. А-а-ах. Нога скользнула в яму, я чуть не навернулся. Хорошо, мехвод успел подхватить.
Сержант оглянулся, убедился, что все в порядке, и дальше потопал.
Зарезать? Стрельнуть в спину? Мы почти не спим, возможностей для того, чтобы решить проблему аккуратно, все меньше. Конечно, рубануть рукояткой в темечко или висок во время боя можно, но как выжить в этой банке с болтами, если грохнуть единственного толкового члена экипажа? Надо ждать отдыха и там уже решать все вопросы. А отдых будет когда-то – нельзя же только драться! Или можно?
Я рассматриваю мокрую спину идущего впереди и понемногу сбиваю в мозгу блуждающие в голове вопросы.
Куда идем? Зачем? Почему крадемся по тропкам, обходя деревни? Если даже выйдем к русским («советским», «нашим» – как теперь их называть?), с распростертыми объятиями нас не встретят. Были на оккупированной территории, а это, считай, как в плену. За это – в штрафбат или того хуже. В кино так показывали, по телевизору смотрел. Или врали? Война здесь не такая, как в кино. В любом случае, как ни кинь, перспектива паскудная. Геройства наши никому не нужны. Начнем распинаться, как танки подбивали, как самого Гудериана в плен чуть не взяли – засмеют или поколотят. Доказать-то не сможем – свидетелей нет. Погибли свидетели… А ребята в особых отделах крутые – в кино видел. Чуть что – сразу в зубы! Мозгов не хватает, так они кулаками.
Ох, как грустно! Мама, мама, роди меня снова… Вернуться бы назад! Пусть там не пряники, но что сгреб, то и твое. Мир такой – не отгрызешь, так у тебя отгрызут. Жить трудно, зато не стреляют. Вернее, стреляют, но не часто.
Жрать хочется. Паек рыжий урезал. Дорогой хорошие люди попались, не то что в первом селе – навалили продуктов в мешок. Однако рыжий жлобится. Утром и вечером варим крупу с салом, а днем – по куску хлеба… Сержант уверяет: через неделю привыкнем к рациону и будем бежать, как кони. Что-то не верится. Без мяса, лаваша, на одной каше с хлебом я с ума сойду. Муторно. Что сделать, чтоб не тошнило? Воды попить?
Рыжий поднял сжатый кулак. Внимание!
Мы замерли. Немцы? Сохрани нас, Аллах! Винтовок нет, с пистолетами мы не вояки. У сержанта автомат, но у немцев пулеметы…
Помахал рукой. Расходимся. Чего он всполошился? Услышал что?
– А чаго гэта вы, хлопц… – Звук оборвался, как только подскочивший сержант ткнул автоматом в брюхо появившегося из леса дедка.
– Чаго-о-о? – проблеял дедок.
– Тихо!
– Вы чаго, хлопцы? – еще раз, но уже тише.
Мы с Колей подошли ближе. Дед как дед. Невысокий, в потертых штанах, линялом и обвисшем на локтях пиджаке и… в лаптях. За спиной – мешок, в руке – посох.
– Откуда, дед?
Тот затравленно оглядывался, переводя взгляд от одного на другого:
– Так тутошний я. Шерчоуски.
– Из Шерчово?
– Так и кажу.
Дедок осмотрелся, убедился, что убивать никто не собирается, и расправил плечи:
– А наскочили-то, як петухи. Чаго наскочили?
Сержант попробовал вернуть разговор в нужное русло:
– Немцы в округе есть?
– Якия немцы?
– Ну, фашисты. Военные?
Дедок выглядел озабоченным:
– А надо, шоб были?
Олег сплюнул. «Язык» или удачно прикидывался, или действительно придурковат.
– Так есть или нет?
– Ну, вядома ж, ёсць!
– Сколько и где?
– А?
– Сколько немцев и где находятся?
– Дык, вязде их наехало на самоходах, машины па-вашаму. Позабирали все со склада колхозного, председателя повесили, а сами – кто далей поехал, кто и застауся.
– Дед, ты считать умеешь? Прикинь, сколько их там? Примерно… И где расположены?
Дедок понемногу осваивался:
– Дык, думаю, что человек десять у нас. В Бродах еще пяток. Ну и ездють туды-сюды… много.
– Дороги охраняют?
– А як жа ж! На мацацыклетках с куляметами.
– С пулеметами?
– Дык.
Рыжий почесал небритую щеку:
– И что говорят? Где фронт?
– А?
– Где воюют?
Дед махнул рукой:
– Тама!
– Далеко?
– Ну, ясно. Ужо день, як гармат не слыхать.
– Пушек не слышно?
– Так.
Я жестом показал деду, чтоб снял мешок. Может, пожрать есть? Ничего… Какое-то тряпье и лапти. Запасные, наверное.
– К куме иду, яна накормить, – оправдался дедок.
Он уже вполне освоился, поглядывал на нас с интересом.
– А что гэта, хлопцы, у вас на воротниках? – спросил, ткнув пальцем в эмблему на петлице сержанта.
– Танк это, дед. Танкисты мы.
– А чаго пешшу идете?
– Сгорел наш танк.
Дед почесал бороду.
– Нябось, без машины тяжка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
