– Толковый в машинке командир, – ухмыльнулся Олег. – Жми, Коля!
Т-26 взревел движком и припустил к хутору.
Тем временем на поле шло сражение. Лобовая атака, выглядевшая поначалу обреченной, как ни странно, удалась. Противотанковые пушки немцев не успели пристреляться и, выпалив по разу, исчезли в разрывах ответных выстрелов. Это сократило боекомплекты советских танков, потому стрелять в немецкие они не спешили. Берегли снаряды и сокращали дистанцию.
Немцы, напротив, сближению предпочли обстрел с дальнего расстояния, оставив «большевикам» сомнительное удовольствие атаковать окопавшихся пехотинцев и батарею «тридцатисемимиллиметровок». Те успели вгрызться в землю и встречали танки гранатами и выстрелами в упор.
Советский командир понял: рискует попасть между клиньями немцев. С его танка замахали флажками. Сигнал повторили, танки разделились, перестраиваясь в лоб фланговым клещам. Пока шел маневр, задымили еще три танка. Немцы разбирали цели грамотно, предпочитая концентрировать огонь на одной-двух машинах и выбивать противников по очереди.
Олег видел, что на них не обращают внимания, и решился на поход в тыл ближайшей немецкой линии.
– Вперед!
Т-26 полетел по полю. Следом пылил «БТ». Немецкие танки быстро приближались, но Олег не спешил открывать огонь.
– Стреляй! Чего ждешь? – не выдержал Ильяс.
– Погоди…
Пятьсот метров… Триста… Двести.
– Стоп!
Танк, качнувшись, остановился.
Бах! Попадание! Крайний немец, поймав болванку, стал разворачиваться, следом бахнула «бэтэшка». Второй снаряд нашел цель. Фашистская «тройка» задымила. Наверху башни открылся люк.
– Не зевай, лейтенант!
Пулемет застрекотал, выбивая на вражеской броне искры.
Бах! – выстрел «бэтэшки».
Второй танк немцев вздрогнул и пополз назад. Закрутились на месте третий и четвертый. Восемь легких и средних фашистских танков стали поворачивать к новому противнику.
Бах! Бах! Два снаряда впечатались в подраненного немца. Скользнула на землю гусеница, задымила корма.
– Теперь не зевать! Вперед и вправо!
Т-26 рванул, обходя немецкие машины. Чуть помедлив, его маневр повторил «БТ».
– Стоп!
Остановка, выстрел! Болванка чиркнула по башне третьего немецкого танка. Рикошет! А вот «БТ» не сплоховал. Влепил точно под каток. Немец дернулся и застыл.
Увидев, что крылу немцев стало не до них, советский комбат двинул свои танки на сближение. Теперь уже немцы крутились меж сходившихся тисков.
В башню будто врезали гигантской кувалдой. Заложило уши, от брызнувшей окалины потемнело в глазах.
– Не пробил! – заорал дергающему рычаги Коле Олег и одобряюще шлепнул мехвода по плечу.
Танк встал.
– Блин!
Олег довернул пушку. Выстрел! Ближайший немец дернулся от попадания.
– Где «БТ»?
Но сзади уже никто не стрелял. Или кончились снаряды, или, что еще вероятней, «бэтэшка» свое отъездила.
– Гоним!
Танк рванул вперед, вихляя по полю, как заяц, убегающий от лисы.
Слева и справа ухали разрывы. Рядом с Олегом скалился Ильяс. Его захлестнул азарт боя. Пулемет строчил без остановки, поливая замершие танки и далекие окопы свинцом.
Спрятавшийся за подбитой «тройкой» немец сумел-таки выцелить верткого наглеца и засадил в корму стальную болванку. Танк тряхнуло.
– Коля? Все в порядке?
Климович мотал головой, двумя руками двигая ставшие непослушными рычаги.
– Повредило что-то… Но едем.
– Давай за подбитый!
Т-26 дочухал до горящего немецкого танка, спрятавшись за ним.
– Чуток вперед.
Немцам стало не до «наглеца». Советские танки, сконцентрировав огонь на правом фланге, добивали последние «тридцативосьмерки».
– А вот вам гостинец!
Пушка ухнула, посылая в бок ближайшему врагу подарочек.
Немецкий танк, уже здорово подраненный, задымил.
– Коля, назад!
Бум! В остов горящего немца впечатались сразу два выстрела от оставшихся на другом фланге фашистов.
– Давай в ответочку! – орал Ильяс.
– Далеко! А у них броня толще – не пробьем. Побережем снаряды!
Сводный танковый батальон 22-й дивизии добил остатки немецкого крыла и начал форсировать овражек, выходя по ту сторону кустов. Через минуту комбат замахал флажками. Отходим.
Т-26 послушно запылил за головным танком. Свое дело они сделали.
Атака батальона захлебнулась, но и немцы получили достаточно. Больше атаковать они не решились, вызвав пикировщики и позволив артиллерии довершать начатое.
Остатки батальона увели из-под обстрела, но наблюдатели фашистов сообщили место сосредоточения танков. Налетевшая авиация стала буквально прочесывать каждый куст и каждую сосну. Танк Олега бомбы минули.
Судьба с ними пока не наигралась…
* * *
Т-26 пылил по проселку. Оглядываясь на пыльный след за кормой, Олег радовался, что попал в головную заставу. В колонне глотал бы пыль, плюясь и кашляя. Дороги в этом времени были будто пудрой присыпаны, да и погода стояла – хуже некуда. Ясно, на небе ни облачка, жара, прошлой ночью даже роса не выпала. Идеальные условия для немецкой авиации. Обнаружат колонну на марше – сделают больно. Поэтому дивизия, вернее, ее остатки, передвигается проселками: люфтваффе патрулирует главные пути. Полковник Кононов, сменивший убитого комдива, проложил такой маршрут. Умный он, конечно, мужик, да что толку?
«Один бой – и все! – резюмировал Олег. – Вчера была сотня танков, сегодня двадцать. Навоевали, блин!»
Он понимал, что сердится напрасно. Вечером, когда утихли бои, Илюха притащил Полевой устав РККА – обнаружили в одном из подбитых танков, когда искали снаряды. При свете башенной лампочки они полистали книжицу. Устав предписывал танкам только наступление, такое понятие, как действия в обороне, для бронетанковых войск Красной Армии не существовало. Наступать танки должны были в линию, расстояние между машинами – 25–30 метров. Еще б и круги на броне нарисовать, чтоб немцам целиться легче… Ему, конечно, хорошо злиться, укорил себя Олег, он человек из будущего, эти операции в училище изучал. Боевые уставы Российской армии основаны на опыте прошлых войн, там каждая строчка кровью писана. Этих вот парней кровью… Обвинять ли их в том, чего еще не знают, не научились? Он бы помог, да кто станет слушать? Здесь он всего лишь сержант. Субординация, туды ее в качель! И без того ужом крутится, другие командиры косятся: сержант лейтенантом командует! Как объяснишь, что из Илюхи командир, как из него балерина? Студент, конечно, старается, но в два дня офицером не станешь. Если б не авиация… Из книг, прочитанных в колонии, Олег знал: немцы жгли советские самолеты на земле; но, как оказалось, это не самое страшное. Вечером, выдавленные немцами из леса, они дрались возле нашего аэродрома. И что узнали? Самолеты летчики спасли: на руках, под бомбами укатили в лес. Только без толку. Немцы перепахали бомбами взлетно-посадочную полосу, уничтожили склады горючего и боеприпасов. Как воевать? Хоть бы один истребитель в небе! «Штуки» по головам ходят… С танками тоже беда. Боеприпасов мало, с подвозкой проблема: не хватает машин, а ездить в Пинск на артсклады далеко. В дивизии ни одной полевой кухни – сгорели под Брестом, у пехоты нет мин, проволоки для заграждений. Держи оборону! Оперативно решить проблемы невозможно: связь с Минском постоянно рвется, приказы из штаба фронта или не доходят, или поступают дурацкие. Отсюда результат: за двое суток откатились на сто километров. В направлении Слуцка – еще дальше. Немцы взяли Пружаны, бои идут у Слонима. Командование 4-й армии, встревоженное прорывом, бросило к Слониму последний резерв – остатки 22-й. Вот они и пылят…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
