Читаем без скачивания Александр - Михаил Ланцов

К сожалению, Ермолов стал совсем плох и почти не ходил из-за какой-то болезни ног, но он был настолько рад приезду Саши, что опираясь на довольно могучую трость с Т-образной рукояткой, поковылял навстречу.

— Саша! Дождался! — Алексей Петрович тяжело дышал, обнимая цесаревича. Здоровье его очень сильно сдало, настолько, что никто не мог понять каким образом этот старик еще сам ходить может. — Я уж и не думал, что доживу.

— Прекратите такое говорить! Вы еще крепкий солдат. Мы с вами еще Париж на штык возьмем!

— Да куда уж мне. — Ермолов лишь отмахнулся. — Слышал я о твоих похождениях. Слышал. Пол-Европы на уши поставил!

— Ну что вы такое говорите, Алексей Петрович? Какое-там пол-Европы? Так, немного пошумели. — Александр немного сконфузился.

— Ну же, Саша, полно стесняться. Посмотри на себя — уезжал юношей, а вернулся заматеревшим мужчиной. А старику не веришь — у них спроси, кто тебя знал до похода.

— Алексей Петрович, да полно обо мне. Что у вас с ногами? Я вижу, вы с тростью.

— Да это так, друзья посоветовали, говорят модная сейчас вещь. Вот и я, глядя на вас, молодых, решил туда же.

— Да вы, я погляжу, совсем щеголем стали! — Александр решил подыграть Ермолову, чтобы не смущать старика. — Ну что же мы стоим? В ногах правды нет. Пойдемте, Алексей Петрович, пойдемте. Да и народу уже собралось поглазеть много, что совершенно ни к чему.

Саша нарочито шел не спеша, хотя уже был славен довольно широко своей энергичной и довольно быстрой походкой, за которой не каждый и в здоровом состоянии мог поспевать. Особенно тоскливо было смотреть на Ермолова, когда настал черед лестницы, так как именно там располагался кабинет ректора. Великому князю очень хотелось помочь этому старику, который, несмотря на преклонный возраст и отвратительное здоровье, смог удержать в порядке училище. Но помогать было нельзя, так как Алексей Петрович явно дал понять, что ему противно быть немощным. И указывать лишний раз на это его качество, Саша совсем не хотел. Но все когда-то кончается, так что, спустя невыносимо долго тянущиеся три минуты, которые Ермолов поднимался, пыхтя как паровоз и обливаясь потом, по полусотне ступенек, наконец-то закончились.

В кабинете их ожидал секретарь и легкий полдник — ароматный чай, вишневое варенье в вазочке, мягкий белый хлеб, порезанный ломтиками и немного разнообразных фруктов. Так, за чаем беседа и пошла.

— Хорош чай! — Александр слегка причмокнул, — Из Индии?

— Да. Не каждый раз, правда, в наличии. Все больше из Китая, через Сибирь приходит. Но там он совсем другой.

— Хуже?

— Нет. Просто другой. Мне больше из Индии нравится.

— Может быть привычка?

— Кто знает? Но даже если и так, менять ее в мои годы, я думаю, не стоит.

— Да причем тут годы, Алексей Петрович? Ежели он вам больше нравится, то отчего же его не пить?

— Ваше императорское высочество, годы к тому, что мне замену надобно искать.

— Вы уверены?

— Да, более чем. Самочувствие мое только ухудшается день ото дня. Боюсь, что месяц-другой протяну и все. Совсем плох стал. Ноги болят. Тяжелая одышка. Мигрени. А эти коновалы ничего поделать не могут. Выписывал из Санкт-Петербурга себе одного, так и тот оказался не лучше.

— Вы, я вижу, о них совсем плохого мнения?

— Другого не заслужили. Как вспомню, сколько за всю мою службу боевых товарищей через них погибло, так и видеть их не хочется.

— Да уж. А вы, как и я, оказались очень живучим пациентом, который, несмотря на все усилия врачей, все еще живет.

— Ха! Верно!

— Алексей Петрович, вы, серьезно, по поводу замены?

— Да, — Ермолов посмотрел спокойным, тяжелым взглядом прямо Александру в глаза. — Заранее предупреждаю. Сил у меня почти не осталось. Поспеши, а то потом бегать в суете будешь.

— Хорошо. Я постараюсь как можно быстрее подобрать вам помощника. Может быть, вы сами кого порекомендуете? Все-таки столько лет на этом посту.

— Даже не знаю. Александр Иванович тоже здоровьем слаб, да и характером не вышел.

— Вы об Астафьеве?

— Да, о нем. Ему бы здоровье укрепить, да крепкого и решительного адъютанта приставить — отлично бы подошел. У него очень светлая голова. А кроме него даже не представляю, кого вам предложить.

— Кто-нибудь из молодых? Кого вы примечали за эти годы?

— Нет, таких не помню. Есть талантливые ребята, но они все либо совсем юные, либо их таланты лежат в другой области.

— А что у Астафьева со здоровьем?

— Чахотка.

— Это плохо. А в каком он сейчас состоянии? Работать может?

— Часто заходится кашлем, на что врачи тоже только руками разводят. Но в остальном вроде держится. В любом случае — протянет год, а то и два.

— Значит, поступим так. — Александр решительно встал, сделал три быстрых шага по кабинету и на одних только каблуках развернулся лицом к Ермолову. — Берите Александра Ивановича себе адъютантом. Объясните суть дела и потихоньку передавайте дела. Да, думаю, вы и сами знаете, как это делается. А я, на перспективу, поищу кандидата моложе. А теперь от грустного перейдем к приятному. Расскажите, как у вас дела обстоят в училище? Есть августейшее решение о создании из него военно-инженерного университета сразу же, как только он будет к этому готов.

— Отменная новость. Но наши дела обстоят весьма скромно. Без вашей энергии и изобретательности мы, конечно, смогли добиться успехов, но не сильно больших.

И поведал Алексей Петрович о днях трудных, да чиновниках жадных, на борьбе с которыми он здоровье свое и добил. Постоянный стресс обострил, судя по всему, сахарный диабет. В его возрасте это серьезно ускорило ухудшение здоровья. Лишь чудовищным напором, которым был традиционно славен Ермолов, что во времена Наполеоновских войн, что во времена Кавказской войны, удалось прямо-таки сминать раз за разом бюрократическую волокиту. Особенно эта беда касалась интендантской части. Дело в том, что после ухода Закревского Арсения Андреевича в отставку из-за скандала с дочерью, его сменщик начал чудить. Даже скорее не чудить, а просто отпустил вожжи. Собственно Павел Алексеевич Пучков не был плохим человеком, но его крайне либеральные воззрения и весьма специфические взаимоотношения со здравым смыслом сказались очень печально — подчиненные пошли вразнос и стали жутко воровать. Коррупция зашкаливала. Только страх перед Ермоловым и заставлял совсем потерявших страх чиновников исполнять те или иные обязанности.

— Вы, главное, Алексей Петрович, списочек не забудьте составить. И укажите там не только фамилии тех, кто препятствия чинил, но и в чем, да как. У меня, знаете ли, разведывательный взвод нужно в роту разворачивать, а новобранцев тренировать не на ком. А тут такой материал замечательный.

— Вы оригинал, Александр.

— Своего рода. Ведь согласитесь, лучше же так, нежели на словах объяснять, что к чему. А тут ребята смогут на практике отработать: и слежку, и тихие похищения, и силовые штурмы, и допросы без порчи «товарного вида», и многое другое. Помимо этого «народец» этот зажравшийся и обнаглевший нужно в чувство приводить. А местами и проредить.

— А не круто будет?

— В самый раз. Впрочем, мы отвлеклись.

Дальше разговор Александр увел в более практичное русло, дабы отвлечь Ермолова от мыслей о своем самочувствии.

Касательно реализации задуманной программы обучения все складывалось более чем хорошо. Например, в училище и кадетском корпусе при нем обучалась уже целая тысяча слушателей. Плюс, по инициативе Путилова, были организованы классы для работников оружейной фабрики. Конечно, не бог весть что, но за эти полтора года уровень квалификации рабочих и специалистов фабрики сильно вырос. Да, конечно, людям не хватало определенного опыта и традиций культуры производства, но качество их работы стало существенно выше. И, если с элитными германскими и британскими производствами ребятам было пока тягаться не по силам, но выйти на солидный европейский уровень вполне получилось. Это безмерно радовало.

Однако развивать учебную программу, принимая какие-либо серьезные шаги в этом плане, Алексей Петрович не мог и не хотел. В первую очередь из-за того, что довольно туго понимал — с чем же он имеет дело. То есть, он компенсировал свою полную некомпетентность в учебно-методических вопросах серьезным и основательным подходом в административном плане.

Это его качество проявилось не только в работе с коллективом, но и в решительном развитии инфраструктуры. Оказывается, еще в начале 1861 года, когда Александр с полком ожидал отбытия в Северную Америку, Ермолов начал со всей энергией реализовывать новый проект — создание жилого городка на территории училища. Спорить с Сашей относительно планировки он не желал, понимая бесперспективность и бессмысленность этой задачи. Во-первых, потому что Александр являл собой эталон очень упорного и упрямого человека, а во-вторых, потому что Саше уже было не до того, так как все его помыслы вертелись только вокруг экспедиции. Поэтому Алексей Петрович терпеливо дожидался отъезда полка, чтобы начать действовать. Причем он проявил определенную гибкость и смог тихо найти довольно толкового архитектора и загрузить его работой по проектированию. Им оказался Карл Яковлевич Маевский. Именно он и разработал планировку жилого городка училища, включая даже такие детали, как урны и скамейки у подъездов.