защищать… Стискиваю зубы и кулаки, пытаюсь держать себя в руках, но в груди разливается такая боль… Что мне становится даже тяжело дышать… Но при этом я ощущаю… Счастье, что затапливает меня с головой, погребая под собой все остальные эмоции. Так и хочется крикнуть, что вот оно… Мое самое сладкое чудо…
– Какой пол, доктор? – хриплым тоном нарушает тишину Фарид, возвращая тем самым меня в реальность.
Сглатываю и смотрю на него в испуге, женщина же молчит, только продолжает надавливать мне на живот прибором и осматривать плод. Ее молчание внезапно затягивается, продлевая мою агонию, но после она развеивает почти все мои страхи.
– Мальчик, – спустя несколько долгих секунд отвечает она.
Первое время я не понимаю, до меня не доходит смысл ее слов, пока моей руки не касается шершавая ладонь Фарида. Перевожу вниз глаза и отдергиваю свою. Не желаю его прикосновений, пусть держится подальше. В этот момент мне протягивают салфетки, так что я благодарно принимаю их и вытираю гель с живота. Выбрасываю их в мусорное ведро, поправляю кофту и самостоятельно спускаюсь с кушетки, не позволяя Галаеву мне помочь. Отшатываюсь от него, как от чумного, даже не глядя ему в глаза, так что не знаю реакции на свои демонстративные действия.
А дальше все для меня проходит, будто в тумане, Фаина продолжает что-то говорить женщине, у меня же шумит в ушах. Все происходящее проходит мимо меня, двигаюсь словно сомнамбула. А когда мы выходим из кабинета, выдыхаю и резко говорю, видя, что он хочет что-то сказать:
– Хочу домой, – без вопросительной интонации, только утверждение.
– Нам нужно зайти к терапевту, твой обморок… – не даю ему договорить и просто тупо иду прямо к выходу, даже не дослушав.
Он ровняется со мной, хватает за локоть, но я отскакиваю от него, как прокаженная.
– Ты плохо расслышал? Мне не по себе, отвези меня домой. А лучше я такси возьму, – отрывисто произношу, все также продолжая смотреть куда угодно, но не на него.
И моя решительность, видимо, действует, потому что впервые он идет на попятную.
– Хорошо, – делает паузу и только потом соглашается. – Едем.
И мы молча идем к автомобилю. Садимся внутрь салона и трогаемся с места.
– УЗИ показало мальчика, – говорит через полчаса молчания Фарид.
– И что? – сухо спрашиваю в ответ, не желая разделять с ним этот момент. – Ты ведь знал, что так может быть. Ничего не поменялось, просто никакого аборта.
Отворачиваюсь от него к окну, не желая его вообще видеть.
– Все поменялось, Лера, – чуть более мягче, чем обычно, говорит он. – Нам следует пожениться, чтобы по законам моей семьи ребенок родился в браке.
– Ты уже женат, – пожимаю плечами. – У нас в стране гражданский брак возможен только один, а венчаться я с тобой не буду.
– Венчаться? – усмехается. – Мы проведем никях, ты полностью примешь мою…
– Нет, – качаю головой, не давая ему договорить, ведь и без слов знаю, чего он хочет в очередной раз от меня потребовать.
Но больше я подчиняться ему не хочу. Полностью выгорела. В это время я далеко в воспоминаниях. Отчего–то не дает покоя странный взгляд женщины–врача мне вслед, словно… Она знает что-то, что не сказала нам, и оттого у меня сосет под ложечкой. Будто эта информация, которую она могла утаить, бомба замедленного действия, которая может рвануть в любой момент, подгребая меня под обломками.
– И снова мы об этом, – вздыхает Галаев, трет щетину. – Слушай, Лер, теперь все изменилось, мы связаны, так что нам определенно стоит сбавить обороты.
Игнорирую его слова, перевариваю все, что сегодня произошло. И, слава Богу, больше он не открывает рот до самого приезда. А я варюсь в агонии своих чувств. Сын… Кладу ладонь к животу и не могу в это поверить.... Всего лишь утром я тряслась от страха, что меня попытаются заставить совершить страшное. И пусть я не была согласна с этим, но… Страх все равно въелся под кожу. А сейчас… Все мои ориентиры сбились, чувства вырвались наружу, а сама я… Не знаю, что делать дальше.
Глава 13
Мужчина довозит меня до дома, который напоминает скорее особняк, в котором он меня поселил, словно свой самый грязный секрет. Так что когда он снимает блокировку с дверей, я вылетаю с салона пробкой. Быстрым шагом дохожу до крыльца и открываю входную дверь, оказавшуюся незапертой. Двое парней сидят за кухонным столом и едят.
– Как все прошло? – спрашивает Тимур, с тревогой оглядывая меня, даже привстает.
Не отвечаю ему ничего, просто молча несусь мимо к лестнице, чтобы быстрее попасть в свою комнату. А уже там дергаю щеколдой и, наконец, ложусь на кровать. Прикрываю глаза и практически сразу засыпаю. Вот только отдохнуть не получается, ведь снится мне какая–то муть, сквозь которую я слышу чужие недовольные голоса и крики, а затем стук. Громкий и вызывающий у меня головную боль. Удары, еще раз, стук…
Приоткрываю глаза и подтягиваю ноги к груди. Моему взору предстает разъяренный Фарид, а под ним лежит… Выбитая им дверь. Сзади, в коридоре молчаливыми тенями маячат две фигуры. Тимур и Сархан.
Но взгляд нет-нет возвращается к Фариду, который стискивает кулаки и с угрозой оглядывает комнату, возвращаясь взглядом ко мне и прожигая в моем теле дыры.
– Что происходит? – хмуро спрашиваю у Галаева, у которого дергается нерв на скуле.
Ощущаю себя дискомфортно не только физически, но и опустошенной донельзя эмоционально. Все эти переживания последних недель окончательно выпили из меня все соки, так что очередная стычка мне уже не по зубам.
– Зачем ты закрылась? – рычит, игнорируя мой вопрос.
Делает шаг вперед в мою сторону, затем оглядывается, кивком головы указывая охране удалиться, на что Сархан сразу же ретируется, а вот Тимур первым делом кидает на меня свой задумчивый взгляд. Но все же тоже уходит. А за такое промедление удостаивается задумчивого и недовольного взгляда Галаева.
– Обзавелась союзником, Лера? – хмыкает недовольно мужчина, когда мы остаемся наедине, и уже без раздумий подходит ближе, присаживаясь на кровать у моих ног.
Он не сводит с меня своего пристального взгляда, мне же не по себе, да и такое варварское пробуждение дает о себе знать пульсацией в висках.
– Объяснись, будь добр, – говорю как можно холоднее, прожигая его гневным и недовольным взглядом. – Что случилось такого, что нужно было вышибать мою дверь, словно дикарь какой–то?
Он наклоняет голову набок и просто наблюдает за мной, не отвечая на заданный вопрос.
– Вечером установят новую дверь, – наконец, подает голос,
