в частности микроорганизмы, способные долгое время находиться в воздухе во взвешенном состоянии.
Перенос всегда идет в одном направлении, с юга на север, точнее, от экватора к полюсам по более или менее сложной кривой, соответствующей пути урагана. Для характеристики миграции направленность переноса имеет существенное значение.
Маленькие животные, размером не более 15–20 см и весом до 2–3 кг, переносятся легко и на расстояния от нескольких десятков километров до немногих сот километров. Своеобразен перенос их смерчевыми облаками. Зарегистрированы переносы до 100–150 км, но возможен перенос и на 500 км и несколько больше, поскольку некоторые смерчи и смерчевые облака проходят эти расстояния.
Перенос отдельных животных и небольших их групп обычно остается незамеченным. Отмечаются, да и то не всегда, только массовые переносы, заканчивающиеся дождями с рыбами, лягушками, крабами, медузами, крысами. Такие дожди отнюдь не являются редкостью, а в геологических масштабах они представляют обычные, часто повторяющиеся явления.
Нет сомнения, что ураганы с их гигантскими невообразимыми облачными вихрями и даже сильные бури и штормы переносят маленьких животных на многие сотни и даже тысячи километров. Когда мы находим остатки животных в отложениях, в которых им не полагается находиться, например морские раковины в наземных отложениях, мы с недоумением пожимаем плечами. На самом же деле это остатки животных, перенесенные вихрями в ураганах, смерчах и смерчевых облаках.
С растениями происходит то же, что и с животными. Благодаря большей поверхности сопротивления они поднимаются легче и переносятся дальше, но падение их почти никогда не замечается. Известен лишь один дождь с ветками.
Несмотря на частую повторяемость, перенос макроорганизмов в мировом масштабе редок и не нарушает общей картины их распределения. Такие переносы представляют исключения, но не общее правило. Совершенно иное наблюдается в отношении микроорганизмов. Их перенос ветрами уже не исключение, а общее правило, имеющее большое значение.
По всей поверхности земного шара морские микроорганизмы летят в глубь континентов на сотни и тысячи километров. Пресноводных диатомей находят в середине Атлантического океана. Перенос идет везде, и различие заключается только в количестве и дальности переноса. В средних широтах, особенно в областях путей ураганов и смерчей, поражают количество переносимых микроорганизмов и длительность переноса.
Без преувеличения можно сказать, что в таких областях нахождение микроорганизмов в любых количествах не может служить для целей палеогеографии. Морские формы будут находиться в континентальных отложениях, пресноводные и наземные — в морских. Сообщества смешанного состава будут обычны.
В распределении эоловых микроорганизмов наблюдается существенная особенность — неравномерная концентрация. В одних прослоях они редки, в других встречаются в больших количествах. Это объясняется периодичностью сильных ветров, несущих массы микроорганизмов. Во время ураганов, бурь и смерчей образующиеся прослойки будут переполнены эоловыми микроорганизмами. Во время затиший последние редки или отсутствуют.
Ритмичность осадконакопления сопровождается ритмичностью появления животных и растений, переносимых ветрами.
Особенности эоловых отложений следующие:
1) резкое преобладание тонкозернистого материала с частицами не более 1 мм. Сравнительная редкость частиц от 1 до 10 мм и отсутствие обломков, крупных валунов и глыб. Последние изредка могут вноситься в эоловый материал путем обвалов, оползней и выветривания, а во время очень сильных ураганов — путем перекатывания;
2) резкое преобладание терригенного материала. Карбонаты и соли встречаются в подчиненном количестве, во вторичном залегании, в результате выдувания водных осадков. Кремнистые частицы очень редки и состоят из продуктов выдувания кремнистых пород и кремневых скелетных образований, преимущественно диатомей;
3) слоистость неясная, неправильная, косая, быстро меняющаяся, часто отсутствует или представлена тонкими горизонтальными прослойками, разделяющими неслоистую толщу на отдельные пачки. Прослои, прослеживающиеся на больших площадях, редки и весьма небольшой мощности. Они образуются только во время самых сильных ураганов и бурь;
4) ритмическое строение неясное и недостаточно изученное. Периодическое повторение ураганов и бурь, казалось бы, должно вызывать ритмическое строение их отложений. Однако в наиболее распространенных отложениях — эоловых песках и лёссе — ритмическое строение неясное, плохо выраженное, нарушенное.
На больших аллювиальных равнинах тонкозернистый материал, приносимый ураганом, немедленно перерабатывается текущими водами, в первую очередь дождевыми.
Все же возможность эолового происхождения некоторых тонкозернистых, ритмически построенных немых толщ не исключена.
Транспортирование ветром и водой. Общепринято считать, что абразия — это разрушение берегов суши морскими волнами, прибоем. Поэтому абразию рассматривают как одну из форм деятельности моря. Формально это правильно, но по существу неточно.
Море само по себе никакой абразии не производит и не может производить. Достаточно прийти на берег моря во время полного штиля, чтобы убедиться в этом. Для абразии нужны волны, а волны создает ветер. Чем сильнее ветер, тем больше абразия; наибольшей силы она достигает во время страшнейших ураганов. Абразия — совместное действие двух элементов земной поверхности: воды и ветра. При рассмотрении деятельности ураганов и бурь включение в нее абразии необходимо. Обычно об этом забывают.
Разрушительная деятельность гигантских ураганных и штормовых волн велика. Самые твердые утесы не могут устоять перед ней. Метр за метром они подмываются, падают в море, раздробляются и уносятся в виде гальки, песка и ила.
Это все происходит на наших глазах, но если мы обратимся к геологической истории длительностью в миллионы лет, то метры разрушения становятся километрами, а затем сотнями и даже тысячами километров. Возникают поразительные явления, которые мы называем трансгрессиями моря, великими уравнителями суши. Значение их трудно переоценить.
Абразия и связанная с ней аккумуляция детально описаны в известной монографии В. П. Зенковича «Основы учения о развитии морских берегов» [1962]. Он пишет, что в процессе абразии берег подвергается ударам прибойных волн огромной силы, поэтому нередко размывы и разрушения клифов (крутых берегов) оказываются катастрофическими. Общеизвестны громадные разрушения портовых сооружений и набережных, которые волны производят во время прибоя. Многочисленные примеры этого рода можно найти во всех сводках по океанографии и геоморфологии.
Значительно реже описываются катастрофические разрушения естественных крутых и протяженных берегов во время сильных штормов, хотя они обычны на любом крутом берегу, подвергающемуся воздействию волн. Однако главное значение в абразии берегов имеют не эти катастрофические случаи, а непрерывное раздробление и стачивание коренных пород, которые волны любых размеров вместе с галькой производят у берега изо дня в день, из года в год.
Подобная сравнительная оценка деятельности штормовых и обычных волн требует проверки. Нет сомнения, что общая сумма разрушений, производимых бурями, больше суммы разрушений от обычных ветров. Штормы повторяются сравнительно часто.
Исключительно важные разрушения старых берегов и образование новых, аккумулятивных, описаны Зенковичем с большой полнотой и детальностью.
Все мы знаем Прикаспийскую низменность. Однообразная, желтовато-серая, гладкая, как стол, равнина простирается на сотни и тысячи километров. Скорый поезд идет по ней долгие часы, и все время перед глазами степь. Совсем недавно,
