под потолком балка. Я к этой балке и ринулся, уселся на неё и уже оттуда осматриваться начал. Очутился я, оказывается в каком-то большом сенном сарае. Везде копна лежат, травой пахнет, а сквозь траву кровяной душок пробивается. Уже был готов сорваться с балки, чтобы сарай облететь, как тут колдун в проход шагнул и за собою его закрыл. Тут я затаился и стал за ним наблюдать. Он меня то ли не заметил, то ли не счёл нужным внимания обращать потому-то и не таился, прошёл в дальний угол, наклонился и вытащил из-за стога молодуху в окровавленной рубахе. Девка и на ногах-то сама стояла с трудом, да только он с ней не церемонился, толкнул вперёд. Она два шага сделала и упала, а он колдовать опять начал. Молодуха чуть привстала и голосочком слабеньким спросила, где, мол, её дитятя. Странный у неё говор был, вроде наш, вроде не наш. Смысл вроде понятен, а говорить всё одно чудно.
–Как она выглядела? – тихо спросила Яга, перебив Мора.
–Молодуха? – переспросил ворон и, дождавшись утвердительного кивка, ответил. – Обычная девка, ладная конечно, да и рубаха на ней хоть и грязная была, но дорогая, чудно пошитая. Волос светлый, чисто ковыль цветущий. Глаза зелёные. Красивая девка, в общем, явно не из простых холопок, да и не деревенская точно.
–Что дальше было? – Злата поторопила с рассказом ворона, уже начиная догадываться из каких далей занесло того колдуна.
–Колдун ей ничего не ответил, проход создал и к молодухе направился, – продолжил Мор покладисто. – Хотел снова её за руку схватить, и видимо в проход швырнуть, да только девка вдруг сама на ноги вскочила, кинулась к нему, за грудки схватила и как давай трясти. Кричать начала: «Что ты ирод с деточкой моей сделал? Где доченька моя?». С колдуна капюшон-то и упал, а под ним башка лысая, разрисованная вся какой-то краской, уши аки лопухи торчат. Прямо не колдун, а вупырь какой-то страшнючий. Ох, и разозлился он на девку, по лицу её саданул, и в проход кинул и сам туда же шагнул. Я маленько погодил, дождался, когда он назад вернётся. Вернулся он один и с ножа кровь оттирал. Тут я думаю, пора и мне честь знать. Юркнул я в дыру в крыше и прочь оттуда полетел, оглянулся только раз и заметил, как сарай полыхает. Видно колдун следы заметал и поджёг его поэтому. Долетел я до ближайшего леска, огляделся места незнакомые, да теплынь стоит, будто летом и понял, что в Светорецкое царство угодил. Самому мне там бывать до того дня не приходилось, слышал только, что в царстве этом зимы такой как у нас не бывает и лето дольше длится. Короче, подкормился я там и решил на родину возвращаться. Почитай шесть седмиц лететь пришлось, чуть от натуги не помер. Вот и весь сказ.… А теперь давайте отпускайте меня! Вся спина отнялась уже.
–Рень, отпусти! – попросила Златослава, поднялась, присела на лавку и задумчиво уставилась пустым взором в стену.
–Чего это с ней? – озадачено поинтересовался ворон выпущенный Терентием на свободу.
Кот молчал, внимательно вглядываясь в лицо своей подопечной. Искорки задора в кошачьих глазах сменились на озабоченный острый блеск. После рассказа Мора у фамильяра уже появились кое-какие соображения на счёт личности настоящих родителей Ивы, к сожалению, пока эти догадки больше пугали, чем успокаивали.
–Я сейчас, – вдруг произнесла Златка, поднялась и, растеряно оглядев присутствующих, пояснила. – К ребёнку схожу и вернусь.
Хмурич молча кивнул, устраиваясь на лавке удобнее и вытягивая под столом ноги во всю длину. Мордочка Терентия приобрела задумчиво-хмурое выражение, но и он промолчал. Ворон смерив опасливым взглядом сначала Ягу, а потом кота резко вспорхнул и уселся на шкаф, разумно решив, что там его достать будет труднее.
Медленно повернувшись, царевна сделала два неуверенных шага. Остановилась. Сжала руки в кулаки и, притопнув ножкой, решительно направилась в спальню. Отворила дверь, вошла в комнату и закрыла её за собой.
–Хозяюшка, что-то случилось? – с тревогой в голосе спросила Марфа, приглядывающая за спящим ребёнком и одновременно умудрявшаяся кружить по спальне наводя порядок.
–Нет, – девушка заставила себя беспечно улыбнуться домовушке, – всё хорошо. С чего ты взял, что что-то случилось?
–Глазки у тебя, хозяюшка, уж больно встревоженные и грустные, вот я и подумала…, – маленькая женщина не договорив смущённо замолкла.
–Тебе показалось, – всё ещё удерживая на лице улыбку, произнесла Златослава и попросила. – Мурфушка, накорми гостей, пожалуйста. И ворону печенки, что ли дай. У нас вроде была, да?
–Была, – охотно подтвердила домовая, продолжая пытливо вглядываться в лицо Ёжки. – Нужно ли ещё чего?
–Нет, ступай, – покачала головой она, продолжая стоять в центре комнаты.
Марфа уже давно ушла, а Златка всё ещё боялась подойти и заглянуть в колыбель. Какой-то неправильный страх поселился в душе Бабы Яги, когда после рассказа ворона её озарила страшная догадка. Ей казалось, что стоит ей взглянуть на дочку, как её лицо изменится, принимая чужие черты, которые Злата так боялась угадать.
Самый первый шаг дался с трудом. Златослава и боялась, и одновременно злилась на себя за эту трусость. Вот бы кто отругал, назвал глупой и сказал, что она чепуху себе всякую напридумывала! Только кто это сделает? С кем поделиться страшным озарением?
–Дура! – обругала себя Ёжка.
Голос прозвучал слабо и жалко, как мышиный писк. Это, наверное, и подогрело злость на саму себя, а уже злость дала толчок следующим действиям.
Пять стремительных шагов до колыбели. Вдох-выдох. Зажмуриться и снова сделать глубокий вдох. Открыть глаза и посмотреть на дочь.
Малышка спит, то губами во сне причмокивает, то вытягивает их смешно. Носишко курносенький, крохотный такой сопит тихонько. Пальчики в кулачки сжимает. То хмурится во сне, то улыбается. И… нет, не похожа она на него! Не похожа, и всё тут! Ведь не похожа?
Разве можно в ребёнке, которому едва исполнилось четыре месяца угадать черты родителей? Если оба родителя были знакомы, то возможно. А если только отец? Златка не видит этого сходства. Во всяком случае, сейчас не видит.
У него было очень красивое лицо. Впрочем, и сейчас есть, насколько ей известно. Очень красивое, кукольное даже. Мягкий овал. У мужчины и вдруг мягкий – неправильно как-то. Теперь царевна понимала, что это неправильно, а тогда млела и замирала, восторгаясь его неземной красотой. Волосы светлые, золотятся чуть-чуть, а кончики почти прозрачные. Брови тёмные, дугой изогнутые, а под бровями глаза большие зеленовато-серые, а ресницы короткие, чёрные и густые. Тонкий нос, прямой и какой-то слишком уж идеальный. Пухлые губы, бледные, бескровные будто. Округлый подбородок с ямочкой.
Златослава передёрнула плечами, прогоняя видение этого некогда любимого лица. Теперь оно вызывало только неприязнь и
