Читаем без скачивания Контрольный выстрел - Олег Вихлянцев

— Чаво ж ты натворил, скаженный! — сокрушался старикан, хватаясь руками за свою кудлатую голову. — Как жа мне теперича перад Лехай отбрехатися? Чаво ж я скажу яму-у-у?..

Я подошел к деду и увидел, что тот плачет, по-прежнему сидя на своей лодке и раскачиваясь из стороны в сторону. Я обхватил его седую голову, прижал к себе. Матвей старался вырваться, но я не давал ему этого сделать до тех пор, пока он не успокоился.

— Ну пошто ты машину Лешкину утопил? — поднял на меня дед выцветшие заплаканные глаза. — Ведь вернется он, спросит с меня. А чаво я скажу яму?

— Не вернется, — ответил я.

— Уехал куда али занеможило чаво? — захлопал дед ресницами, начиная догадываться, что я принес ему тяжкую весть.

— Слышь, дедусь, — начал я осторожно, — ты только держи себя в руках. Сиди-сиди. — Дед хотел подняться, но я вновь усадил его на ребристое днище.

— Где Леха-то? — севшим голосом спросил он, не сводя с меня глаз. И глаза его говорили: ты не пугай, парень, все ведь обойдется, правда?

— Умер Леха, — потупил я взгляд. — Убили его.

— Слухай, ты чаво, шуткуешь? — Деду все же удалось встать.

— Нет, дед. К сожалению, это правда. Вчера ночью он погиб.

— Господя! Да на кой я вас туда повез?! Да чаво ж это творится?! — Больше дед не сказал ничего. Он молча ходил вокруг своей избушки и тихо всхлипывал.

Решив ему не мешать, я присел в сторонке на пенек и покуривал. Приехал сюда лишь с одной целью: уничтожить все следы пребывания здесь Лешки Звонарева. Что менты, что бандиты Конопли — если пронюхают, замучают старика. Пусть хоть он в стороне останется от этого кошмара.

Сидя так, я вспоминал минувшие события и не мог поверить, что за несколько дней со мною произошло столько страшного. Но что я? Сашка не найдена. Конопля утащил ее невесть куда. Жива ли? О плохом думать не хотелось, но дурные мысли сами лезли в голову. В горестных раздумьях я не заметил, как подошел старик.

— Слухай сюда, шланг непутевый. Пойдем-ка в хату, помянем Лексея по русскому обычаю.

Мы пили с ним дешевую вонючую водку и закусывали вяленой рыбой, отдирая куски зубами прямо от тушки. На грубо сколоченном столе стоял наполненный граненый стакан, покрытый сверху куском ржаного хлеба.

Я рассказал деду Матвею обо всем, что произошло той ночью в особняке на другом берегу озера.

— Ox, Лексей! — вздохнул дед, и глаза его увлажнились. — Ён мне за сынка, почитай, был. Водку вон таскал, папиросы. Сетку подарил знатную. Ох, Лексей! Я сразу так и подумал, что неладное стряслось, когда на зорьке моторку на воде услыхал. Ну, думаю, бегёть от того берега ктой-то.

— Что за моторка?! — встрепенулся я.

— Моторка как моторка, — махнул дед рукой. — Мужик в ей драпал с того бережку. Ентот, как его, Витек!

— А ты что ж, знаешь его? — окончательно обалдел я.

— Кто ж его тута не знаить? — удивился дед. — Мне жа тады Лексей так и сказал: бабу поедем воровать у Витька, невесту дружковую. Твоя невеста, что ль? — Дед закурил «беломорину».

— Моя, дед, — выдохнул я. — Ты давай говори быстрее, с ним в моторке еще кто-нибудь был?

— Кажись, был ктой-то. Но я не рассмотрел. Лежал ктой-то в лодке связанный.

— Мужик лежал или баба?

— Да говорю жа — лежал! Не разглядеть было.

— Ну, потом что? Куда они потом пошли?

— А я знаю? — развел руками дедок. — Они не здеся чалились. Правее. У моей хаты, кто драпаить, не притыкается. Ко мне жа милиция захаживат. Бздють все. Опять жа причал какой — сам видишь. Обрыв форменный. Не кажный смогёт. Тута изловчиться, присноровиться надотить.

— Давно милиция-то была? — испугался я за то, что менты могли видеть здесь оставленную Лешкой машину, которую я только что утопил.

— Да ты не боись. Я не лыком шит. Чужака за версту носом чую. И не было почитай как шесть днёв никого.

— А там, где они причалить могли, дорога есть? Куда ведет?

— Да ты чаво, захмелел совсем? Тута жа одна дорога — на Ленинград!..

Я приехал из Зеленогорска в Питер к вечеру. В ночном клубе меня ждал Костыль. То, что он не в духе, было видно, как говорится, невооруженным глазом. Жорик сидел за столом в той самой комнате, обшитой финской фанерой и устеленной синтетической соломой. Он был хмур и сделал вид, что не заметил моего появления, чересчур внимательно рассматривая давнишний шрам на кисти своей левой руки. Но я знал: Костыль ждет именно меня. Еще при входе старший смены охраны протараторил:

— Где шляешься? Михалыч четыре раза спрашивал.

— Зачем?

— Иди в гостевую. У него и спросишь. Я вошел в комнату и присел за столом напротив.

Жорик продолжал хмуриться и молчать.

Еще вчера по приезде в Санкт-Петербург Костыль повторил свой вопрос-предложение:

— Ну так что, идешь ко мне?

До конкретики в делах дойдет, думаю, не сразу. И согласился. Мне ведь главное — пока в ящик не сыграл, Сашку разыскать и освободить.

— Сколько платить будешь? — спросил только. А Жорик в ответ разоржался, словно застоявшийся мерин. И шофер его решил подхихикнуть. Я взглядом его одарил соответствующим. Враз улыбку с хари смело. Вообще, я умею так посмотреть, что сразу становится понятно: Борис, ты не прав.

А сейчас вот Жорик за столом сидит передо мной и делает вид, что не замечает. С чего бы вдруг?

— Что-то не так?

Он оторвал взгляд от своей руки и наконец-то посмотрел на меня:

— Это ты? Все в порядке.

— Чего хмурый?

— Не хмурый. Нормальный.

— Я же вижу, что ты не в себе.

— Тебе показалось.

— Значит, я ослеп!

Мне надоела эта словесная бестолковщина, и скопившееся раздражение как-то само собой вырвалось наружу. Я вообще ненавижу в общении между людьми недосказанность и теперь чувствовал, что Жорик о чем-то умалчивает.

— Так что, я ослеп? — переспросил я, доставая из кармана сигареты и прикуривая. — Ты можешь мне объяснить, что произошло?

— Ну хорошо, — вздохнул Жорик. — Где ты был весь день?

— Я обязан отчитываться?

— Обязан!!! — рявкнул Костыль и прихлопнул левой ладонью по столу. Да так, что шрам, напоминающий по форме здоровенную кляксу, побелел. — Со вчерашнего дня ты всем мне обязан! И запомни это! Я, слышишь, я теперь отвечаю за тебя, за каждый твой поступок, за каждый твой шаг! Ты теперь мой человек! И попробуй хоть шаг ступить без моего ведома. — Последнюю фразу Костыль произнес, в отличие от всех предыдущих, очень тихо. Я кое-как расслышал ее. — Говори, где был?

Похоже, я попал. Судя по всему, Жорик Костыль мне и шагу вольно ступить не даст. Будет держать под контролем от и до. Что же мне делать теперь, бедолаге? Придется отвечать на поставленный вопрос. А чего, собственно говоря, скрывать? Может, вообще люди Жорика за мной следили и уже доложили ему о каждом моем шаге. Нет, с Костылем шутки плохи. Надо говорить правду.

— Я был в Зеленогорске.

— У кого?

— На другом берегу озера, у деда Матвея.

— Зачем?

— Водки попили…

— И все?

— Все.

— Да-а! Не хило, видать, попили, — скривился в полуулыбке Костыль.

— А в чем дело-то?

— Ты пей, конечно, — уже нормальным голосом сказал Жорик. — Но меру знай.

— А я что, пьяный в дымину? Ты меня упрекаешь, будто я сюда на четырех костях приполз и весь клуб облевал!

— Ладно, не суетись, — примирительно произнес Жорик. — Ну посидели вы со стариком, ну выпили, рыбкой закусили, Лешку твоего помянули…

У меня засосало под ложечкой. Откуда Костыль мог все это знать? Ведь я только что оттуда приехал! Значит, за мной точно следили. И настолько профессионально, что я этого не заметил. Хорош дружок, нечего сказать. Все под контролем держит.

— Слушай, Костыль! — повысил я голос. — Скажи, а посрать я без твоего разрешения могу сходить или в сортире тоже за мной наблюдение выставишь?

— Ты не ори. — К моему удивлению, Жорик никак не отреагировал на дерзость. — Надо будет — и в сортире выставлю. Ты же без контроля не можешь. Тебе только волю дай — начинаешь глупости творить.

— Да какие глупости?!

— Зачем машину в озеро скинул?

— Но я подумал…

— Что ты говоришь?! У тебя есть чем думать? У тебя мозгов нет! Эту тачку мои пацаны в шесть секунд перековали бы и двинули куда-нибудь в ближнее зарубежье. А теперь что?

— Что?

— А то, что менты, ну совершенно случайно даже, обнаружат ее и копать начнут! И раскопают! Ну ответь мне, как эта «ауди» оказалась затопленной у самой хибары деда Матвея?

Теперь я понимал, что совершил глупость. В словах Жорика был резон.

— Извини. Я не подумал.

— Вот и я о том, — уже абсолютно спокойно ответил он. — Да ладно. Хрен с ней. Я пошлю туда в ночь своих. Разберутся. Что-нибудь придумаем. Я искал тебя совсем по другому вопросу. Потому и пришлось вычислять, где ты… Как видишь, нашел.

— А для чего искал?