Руслана, а точнее «Пассат», которым он управлял, запросил инк охраны Суперструнника. Руслан назвал код допуска. Возражений против приближения аппарата к узлу антенн не последовало. Он вздохнул с облегчением. Уже надоело доказывать всем службам стройки, что он имеет право осматривать любой участок сооружения.
«Пассат» медленно опустился к сверкающим под лучом прожектора швеллерам фермы.
Кристаллическая – веретено отражало свет как друза кристаллов – глыба оказалась чем-то вроде терминала, внутри которого находилось несколько помещений. Руслан почувствовал это и без помощи радарного просвечивания веретена. Это означало, что смонтированное совсем недавно сооружение действительно служит центром управления антеннами, равно как другие терминалы, управляющие теми или иными исследовательскими комплексами Суперструнника.
Руслан помигал прожектором.
В кристаллической глыбе терминала ответно мигнула зелёная звезда, на торце глыбы появилась алая окружность, обозначавшая створ транспортного причала. Автоматика терминала была готова принять аппарат.
Руслан включил систему посадки.
Флайт опустился к торцу веретена, проскользнул в протаявшую в сплошной кристаллической броне дыру, сел на пол небольшого ангара. Здесь уже стоял флайт такого же класса, четырёхместный, но никто Руслана не встретил. Возможно, на флайте прилетели специалисты по настройке терминала, которые в данный момент занимались своими делами.
Сила тяжести внутри помещений веретена отсутствовала. Пришлось вспомнить опыт передвижения в космической пустоте. Приятного в этом было мало, но Руслан быстро адаптировался к условиям невесомости.
Инк обслуживания терминала на вызовы не ответил.
Однако дверь отсека разошлась лепестками диафрагмы, как только Руслан приблизился к ней.
Он прислушался к шелестящей тишине внутри веретена, и ему показалось, что по стенам коридора пробежали какие-то невидимые насекомые. Причём опасные насекомые, которые здесь не должны были находиться.
Впрочем, насекомых в коридоре в действительности не было. Это экстрасенсорика организма отреагировала на следы чьего-то присутствия.
Руслан разгерметизировал костюм, принюхался к запахам в коридоре: пахло вполне «технологично». Тогда он сконцентрировал внимание на внутренних переживаниях. И насторожился. В отличие от настоящих запахов «пси-запахи» внутри терминала носили оттенок враждебности. Специалисты по настройке аппаратуры не могли иметь такие агрессивные, мрачные, предупреждающие биополя.
«Шустрый, готовность один!» – скомандовал Руслан.
Терафим молча высветил на внутренней пластине шлема красное колечко тревожного режима.
Оружия у Руслана с собой не было, инспекторы ФАК не имели права его носить, но кое-что из арсенала контрразведчик всё же имел. Кроме того, он был хорошо тренирован и надеялся на врождённое чувство опасности, не раз помогавшее ему в спасательных операциях.
Коридоры сооружения давили тишиной.
Руслан пересёк первый, самый нижний, отталкиваясь от стен, пола и потолка то рукой, то ногой. Нашёл лестницу, поднялся на второй этаж.
Такой же коридор, те же белые овалы дверей, закрытых наглухо, не воспринимающих ни мысленных, ни голосовых, ни радиокоманд.
Ещё один лестничный колодец, ведущий на последний этаж веретена. Никого и здесь. Странно. Отчего же внутренний голос шепчет о «флюидах угрозы», плывущих по коридорам?
Одна из дверей посреди коридора вдруг приглашающе раздвинула створки.
Руслан замер, «встопорщив» все экстрасенсорные «антенны» организма. Показалось, кто-то тихо позвал его.
– Кто здесь?
Слабое эхо в ответ. Слабый шорох.
Он заглянул в помещение, внутри которого светились огоньки какой-то установки.
– Свет!
Однако приказ на местную автоматику не подействовал. Светлее в помещении не стало.
Чувствуя живое, Руслан осторожно вплыл в помещение, сканируя весь его объём всей чувственной сферой.
По полу небольшой комнаты – четыре на пять метров – процокали невидимые коготки.
Сомневаясь в своей трезвости, Руслан включил нашлемный прожектор, пошарил лучом света по углам комнаты, обогнул включённую в ждущий режим установку (по-видимому, это был комплекс управления антеннами), и тотчас же по спине пробежали морозные мурашки. Не задумываясь, он нырнул на пол, и сгусток радужного огня прошил воздух над спиной, проделал в стене помещения чёрный шрам; стреляли из плазмера.
Руслан отскочил от пола (невесомость, мать её!), оттолкнулся от потолка, послал тело к выходу, надеясь перехватить того, кто стрелял. Но стрелок не стал ждать «продолжения банкета», не зная, как вооружён инспектор, и успел скрыться в коридоре. Возможно, его костюм был оборудован антигравом.
Руслан прислушался к удалявшемуся источнику пси-шума. Внутреннее зрение отметило движение в транспортном отсеке терминала, вздохнул шлюз, выпуская летательный аппарат. Затем раздался приглушённый переборками, сопровождаемый визгом раздираемого металла взрыв. Это взорвался флайт, на котором прилетел Руслан.
– Вот сволочь! – беззвучно выговорил он одними губами.
Поскольку никаких «насекомых» больше в помещениях терминала не было слышно, Руслан не стал таиться и красться по коридорам. Через две минуты он был возле транспортного отсека.
Дверь в отсек не отреагировала на его приказ открыться. В её толще сонно помаргивал красный огонёк. Очевидно, взрыв флайта нарушил герметичность отсека, и автоматика заблокировала выход наружу.
– Собака бешеная, как же я выйду? – спросил Руслан неизвестно у кого.
В наушниках костюма проклюнулся тонкий писк вызова.
Он включил личную консорт-линию.
– Инспектор, вы живы? – раздался чей-то хрипловатый голос.
– Кто это? – нелюбезно осведомился Руслан.
– Иван Грымов.
– Ваня, я попал в ловушку. На Суперструннике есть надстройка в форме «рогов и ушей», это…
– Знаю, дополнительный каскад антенн. Что произошло?
– Кто-то стрелял в меня… и взорвал флайт.
Иван хмыкнул:
– По-серьёзному?
– Что?
– Вас действительно хотели убрать или только припугнули?
Руслан помолчал, прокручивая в памяти последние события.
– Похоже, только попугали.
– Понятно. Ждите, к вам скоро придёт помощь. Заметили кого-нибудь?
– Нет, никого, – с сожалением признался Руслан.
– Жаль. Ладно, разберёмся. – Голос Ивана пропал.
Руслан поплавал в похолодевшем воздухе у двери в отсек, не зная, что делать дальше, потом начал по второму разу обследовать терминал.
Ему удалось проникнуть в ещё одно помещение на втором этаже строения, где, по всей видимости, и прятался неизвестный киллер, но в нём сгрудились лишь синие и жёлтые контейнеры с каким-то оборудованием. Двери остальных помещений не открывались.
Через двадцать минут к веретену терминала пристыковался пограничный модуль, и Руслан лицом к лицу столкнулся с Ярославой.
Она быстро оглядела его, ошеломлённого неожиданной встречей, с ног до головы. Лицо женщины под прозрачным конусом шлема прояснилось.
– Мне сказали, что ты… что инспектор ФАК попал в аварию.
– Извини, – виновато развёл руками Руслан, – не повезло.
– Что случилось?
– По какой-то причине взорвался мой летун. А ты одна?
– Что значит – одна? – подняла брови Ярослава.
– Обычно рядом с тобой этот бравый мачо Веласкес.
Лицо Ярославы стало каменным.
– Вы очень наблюдательны, инспектор. Будьте добры, не попадайте в ситуации со взрывами. Может быть, вам лучше сменить профессию?
Она повернулась, прошла сквозь группу расступившихся косменов и исчезла в отсеке.
Кто-то дотронулся до его плеча. Руслан повернул голову.
– Вам действительно повезло, инспектор, – сказал пограничник Мешем вежливо. – Флайт мог взорваться и позже.
Руслан с трудом заставил себя думать не о бывшей жене, а о делах.
– Я понял, лейтенант. Пойдёмте выпьем?
– Почему бы и нет? – согласился Мешем.
Глава 12. Пора уходить
Звонок визора раздался, когда Воеводин закончил ухаживать за клумбой; территорию коттеджа он с великим удовольствием облагораживал сам.
– Включи, – скомандовал он домовому, снимая тонкие рабочие перчатки.
Над плоским блюдом хозяйственного киба вырос виом связи.
– Доброе утро, – сказал появившийся в виоме Людвиг Ван Бреевен, министр юстиции Объединённого Правительства Европы.
Министру исполнилось семьдесят девять лет, он и выглядел на все семьдесят девять: морщинистый, с пепельно-седыми прядями волос, худой, печальный. Хотя при этом старик обладал острым молодым умом, быстрой реакцией и креативным мышлением. Воеводин знал его почти пятнадцать лет и всегда поражался энергии, заключённой в этом немощном с виду теле. Неизвестно, догадывался ли Ван Бреевен об истинной профессии Воеводина, однако консультантом был отменным.
