Криво улыбнувшись, она вяло проговорила:
— А я никогда и не думала, что из меня выйдет корабельный кок.
— Да уж, дорогая, с едой тебе не везет с первого же дня нашей встречи. Помнишь тот гамбургер? Ты уникальная женщина!
— Да?
С улыбкой он кивнул и, приблизив губы к ее губам, прошептал:
— Да.
— Хочешь заключить со мной контракт? — нежно спросила она и прикоснулась губами к его губам.
Он что-то невнятно пробормотал.
— «Победитель получает все»[10]? — наконец прошептал он.
Она слегка отстранилась и с лукавой улыбкой сказала:
— Я свяжу тебя с моим адвокатом.
Он наклонился к ней и шепнул на ухо:
— Почему бы нам не обойтись без посредников? Думаешь, мы сами не справимся?
Она уже была в его объятиях, и близость его тела пробуждала в ней то знакомое и в то же время необычное желание, которое росло с каждым ударом ее сердца.
Ник нежно обнимал ее за талию и целовал. Вдруг одним сильным движением он прижал ее еще ближе. Холли резко отстранилась и дрожащим голосом сказала:
— Я думаю, нам лучше продолжить рыбалку.
Он улыбнулся, взял ее за руку и они вышли из камбуза на палубу. Когда они проходили мимо каюты Ника, он остановился, привлек Холли к себе и властно поцеловал. Она снова высвободилась из его объятий и слабо проговорила:
— Я слышу, как нас зовет огромная белая акула, — она кивком указала в сторону трапа, — вон оттуда.
— О нет, Холли. Если ты и слышишь призыв, то не оттуда, а отсюда. — Он потянулся к дверной ручке и распахнул перед нею дверь в каюту.
— Николас, — в ужасе прошептала она, — неужели ты собираешься заниматься этим здесь, когда твой экипаж наверху знает наверняка, что мы тут делаем?
— Моя дорогая, — мягко сказал он, — мы бы стали заниматься здесь этим, даже если бы эта каюта была главной улицей Нью-Йорка и весь мир собрался бы поглазеть на нас.
Они вошли в каюту, и Ник запер дверь.
Они долго стояли посреди просторной каюты, обшитой темными деревянными панелями. Холли обратила внимание на огромную двуспальную кровать и пораженно посмотрела на Ника. В ее каюте на другом конце палубы была обычная корабельная койка. Он перехватил ее взгляд и объяснил:
— Я не умещаюсь на обычной койке.
— Как же это я сразу не догадалась!
Ник снял с нее шляпу и положил на туалетный столик. Потом внимательно посмотрел на Холли, и по его губам скользнула легкая улыбка. Он подошел к окну и задернул шторы на круглых иллюминаторах. Теперь только слабые лучи солнечного света проникали сквозь плотные темно-коричневые драпри. В комнате воцарился мягкий таинственный полумрак.
— Мне жарко, Холли, — горячо прошептал он ей на ухо. — Ты не хочешь принять ледяной душ вместе со мной?
Она искоса посмотрела на него, затем кивнула.
— С удовольствием! — Ее глаза засияли.
Она стянула с него рубашку. Через минуту Ник уже стоял перед нею обнаженный — на нем не было ничего, кроме тяжелых ботинок. Ник демонстрировал свое подтянутое мускулистое тело без малейшей тени стыда. А вот Холли никак не удавалось так же быстро расстаться со своей одеждой. Когда она попыталась расстегнуть первую пуговицу на рубашке, руки ее задрожали.
Наклонившись, чтобы снять ботинки, он бросил на нее быстрый взгляд и усмехнулся:
— Ты просто скромничаешь, правда?
Он снял ботинки и подошел к ней.
— А ты просто нет, правда? — шепнула она с улыбкой.
— Дорогая, — нежно засмеялся он, — большинство любителей спорта уже имели удовольствие созерцать меня в почти таком вот виде.
Обнаженный и босой, он не испытывал ни малейшей неловкости. Его руки опередили ее дрожащие пальцы и сами расстегнули две оставшиеся пуговицы. Слегка наклонившись вперед, он снял с нее рубашку. Холли почувствовала, как он нежно прикоснулся губами к ее плечу; его руки скользнули ей за спину и расстегнули бюстгальтер, бретельки которого медленно сползли с плеч. Ник поцеловал ее в шею и прошептал:
— Знаешь, чего больше всего боятся неопытные мальчики? Что им никогда не овладеть искусством ловко расстегнуть бюстгальтер.
Она обвила руками его шею и с насмешкой ответила:
— Должно быть, ты долго тренировался. Ты очень успешно справился с этой трудной задачей.
Холли чувствовала, как его руки скользят вниз, к застежке на ее джинсах.
— И знаешь, что удивительнее всего? — пробормотал он, целуя ее в плечо. — У меня на это ушло всего-навсего 34 года.
Она, смеясь, прошептала:
— Может быть, тебе стоит бросить бокс и заняться спортом под названием «любовь»?
Стягивая с нее джинсы, он поднял голову:
— Я бы не возражал. Честно говоря, я бы предпочел тебя всему остальному.
Он медленно выпрямился: его губы пробежали по ее животу, груди и устремились к губам. Она ждала жадного, властного поцелуя, но вместо этого он выпустил ее из своих объятий и, взяв за руку, жестом пригласил войти в ванную. Включив душ, он первым шагнул под струю воды.
Ледяной поток заставил Холли вскрикнуть. Вода была такой холодной, что все тело мгновенно покрылось мурашками. Ник привлек Холли к себе, и ей сразу же стало жарко. Она смотрела на него снизу вверх.
— Ты, должно быть, не ошибся, когда сказал «ледяной душ». Ты ведь именно это имел в виду, да?
Он счастливо улыбнулся.
— Это чтобы мы не задерживались слишком долго. Под теплой водой мы простояли бы здесь дольше, чем нужно, — он гладил ее спину.
Дрожа то ли от холода, то ли от возбуждения, она сказала:
— Да уж, у меня отчетливое ощущение, что здесь мы долго не протянем. Ты забываешь, что я родилась не на Аляске.
Ник обнял ее за плечи и с искренней нежностью смотрел, как по лицу Холли ручьями стекает вода. Холли закрыла глаза. Ее стройное тело тесно прижалось к нему и застыло в тревожном ожидании.
Это было новое и совершенно потрясающее ощущение. Он целовал ее, как никогда до этого, — страстно, неистово, исступленно, покрывая поцелуями лицо, волосы, губы, щеки. И с каждым мгновением его поцелуи становились все настойчивее.
— Ох, черт, — хрипло проговорил он, выключая воду.
Ник настежь распахнул дверь и, схватив огромное махровое полотенце, набросил его на плечи Холли. Затем сам быстро вытерся и бросил полотенце на пол. Он поднял Холли на руки и отнес на кровать.
Жадно приникая к ее губам, Ник хрипло прошептал:
— Кто бы ни говорил, что холодная вода усмиряет страсть, он… ошибался.
Ее пальцы судорожно сжали его широкие плечи. Холли гладила еще влажную спину Ника, ощупывая каждый могучий мускул, и все сильнее и сильнее прижималась к его груди. Их поцелуи становились все более страстными; ей казалось, что они обжигают ей губы. Ник осторожно исследовал ее тело. Нежные прикосновения его рук заставили сердце Холли затрепетать и громко забиться. Она тихо застонала. Руки ее ослабели и бессильно опустились — они больше не могли сопротивляться желанию, охватившему их обоих. Дыхание участилось. Казалось, громкий стук их сердец разносится по всей каюте.
