зять, дед нашего героя — Зелигман Пинхас Фромм, который со временем возглавил иудейскую общину Франкфурта.
Двоюродный дед Эриха Фромма по материнской линии — Даян Людвиг Краузе — являлся известным талмудистом в Познани. Кроме того, он был человеком с отменным чувством юмора, о чем свидетельствует хотя бы его ответ на один из вопросов, который ему задал маленький Эрих: «Однажды я спросил его, зная, что он меня любит: „Дядя, как ты думаешь, кем я стану?“ — Я надеялся, что он скажет что-то хорошее. Он сказал — „Старым евреем!“» И Эрих Фромм добавляет: «Это был вполне типичный еврейский ответ, выражающий неприятие всякого тщеславия»[75].
Отец Эриха Нафтали Фромм тоже мечтал стать раввином. Но судьба, как известно, человеческие мечты учитывает далеко не всегда. С Нафтали она обошлась совсем нехорошо — он стал торговцем вином, чем был очень недоволен. Правда, веры в Бога не оставил, будучи активным членом местной иудейской общины, неукоснительно отмечал все праздники и соблюдал обряды. Нафтали даже посвятил себя делу сохранения еврейских традиций, приняв участие в 1919 году в создании Ложи Германа Когена[76], президентом которой он впоследствии стал.
Мать Эриха Роза Краузе также была ортодоксальной иудейкой. Она происходила из семьи фабриканта Морица Краузе, рано умершего и оставившего свое предприятие — сигаретную фабрику — супруге и детям, которые так и не справились с ведением бизнеса. Плачевная финансовая ситуация подтолкнула Розу к поспешному браку (когда мать и отец Эриха Фромма поженились, Нафтали было 31 год, а Розе 24), основанному скорее на желании не быть обузой матери, чем на любви. Но как позднее напишет в своей всемирно известной работе «Искусство любить» их сын: «Едва ли существует поле деятельности или занятие, которые бы сулили столь огромные надежды и ожидания и тем не менее так регулярно приводили к фиаско, как любовь»[77]. Это был несчастливый брак, приносивший страдания всем, и в первую очередь маленькому Эриху.
Своего отца Фромм характеризовал как «крайне невротичного, чем-то постоянно одержимого и беспокоящегося человека». Собственную тревогу он проецировал на сына. «Я страдал из-за патологического волнения отца, который потрясал меня своим беспокойством и в то же время не давал никаких советов и не оказывал никакого положительного влияния на мое образование»[78], — писал Фромм. По мере взросления сына Нафтали опекал его всё больше. Эрих вспоминал день, когда он сдавал докторский экзамен в Гейдельбергском университете: «Отец, перенесший на меня свои комплексы неполноценности, приехал в Гейдельберг потому, что боялся, что я провалюсь и совершу самоубийство» [79]. Но подобные размышления и психологический анализ стали возможны спустя десятилетия, а тогда, в раннем детстве, Эрих стремился подражать отцу во всём.
Отношения с матерью также носили отпечаток негативного влияния на ребенка. Понимая, что ее брак по расчету не удался, Роза всячески стремилась отделить себя и своего сына от фамилии Фромм. «Моя мать, — писал Эрих, — была очень сильно привязана к своей семье и любила меня в той мере, в какой я был Краузе, — это ее девичья фамилия. И всё хорошее во мне для нее было типично для Краузе, а всё плохое — для Фроммов»[80]. Мать, точно так же как и отец, боролась за ребенка, пытаясь воспитать его «под себя». Видимо, жалея, что не родилась девочка, Роза поначалу даже одевала маленького Эриха в девчачью одежду, отращивала ему длинные волосы. Она желала, чтобы он стал пианистом, несмотря на то, что мальчик больше любил скрипку.
Неудовлетворенность жизнью привела Розу к депрессии — она часто плакала, была в подавленном настроении и становилась вновь веселой и жизнерадостной лишь тогда, когда оказывалась в кругу своих родственников. Не понимая в полной мере, что происходит между родителями, но чувствуя, что мать страдает из-за отношений с отцом, маленький Эрих ощущал свою вину перед ней и желание ее защищать.
Разлад в семье всегда заставляет ребенка искать способ сбежать от неурядиц. Эриху повезло, так как он нашел поддержку у своего дяди, известного адвоката Эммануила Фромма, который познакомил мальчика с новым для него миром — произведениями Гёте, Шиллера, Бетховена. Эммануил Фромм обнаружил у Эриха музыкальный слух и всячески старался развивать этот талант в ребенке. Второй его родственник, уже упоминавшийся выше Людвиг Краузе, также оказал на него серьезное влияние. Он открыл для Эриха иудаизм, одну из главных вероучительных книг — Талмуд и поведал историю легендарного прадеда Зелигмана Бамбергера. Мальчик проводил целые дни за чтением ветхозаветных текстов. Особенно его впечатляли книги пророков Исайи, Амоса, Осии. В итоге, как и многие предки до него, Эрих Фромм решил посвятить свою жизнь изучению священных текстов и стать раввином.
Описывая детство и юность Эриха Фромма, нельзя не упомянуть и еще об одном человеке — Оскаре Зусмане. Когда Эриху было 12 лет, его отец нанял Оскара помощником для ведения бизнеса. В течение нескольких лет он жил в доме Фроммов, и у него сложились особые отношения с Эрихом, который с благодарностью вспоминал о нем как о «честном и храбром человеке». Именно Зусман впервые познакомил мальчика со взглядами классиков социализма, в частности с идеями Карла Маркса. Но влияние этих дискуссий скажется на мировоззрении Эриха Фромма позднее, а пока он всеми помыслами был обращен к иудаизму.
Первым его наставником, никак не связанным с семьей, стал глава франкфуртской еврейской общины раввин Нехемия Нобель. Прекрасно образованный, он вместе с тем сохранял связь с традициями, интересуясь иудейской мистикой. Эрих Фромм оказался в числе целой группы еврейских интеллектуалов, сформировавшейся в то время вокруг франкфуртского раввина. Кого в этом кружке только не было! Франц Розенцвейг — будущий создатель «Свободного еврейского дома учения» — центра по исследованию и распространению еврейского образа жизни в современном обществе. Мартин Бубер — в будущем известный мыслитель-экзистенциалист, автор концепции «Я-Ты» — диалога равных, вместе с Розенцвейгом создатель перевода на немецкий язык Танаха — еврейского Священного Писания, собиратель хасидских легенд. Лео Лёвенталь — будущий известный социолог, изучавший массмедиа и популярную западную литературу. Зигфрид Кракауэр — в дальнейшем выдающийся теоретик кинематографа, ученый, занимавшийся исследованием влияния СМИ на общественное сознание. Все эти и другие известные впоследствии люди общались друг с другом в кружке Нехемии Нобеля. Юный Эрих Фромм был под впечатлением от проповедей последнего и не единожды оставался после службы, чтобы прогуляться с равви и обсудить его проповеди. Когда в 1922 году Нобель внезапно скончался, это стало серьезным ударом для всех его последователей и друзей. В некрологе, написанном Фроммом, отмечалось, что «Нобель жил так, как учил, и учил лишь так, как жил.
