Зотин не сразу нашел замену Кислицыну. В республике не было желающих положить голову в пасть льву. Так, первоначально назначенный Анатолий Пушкарев, глава ЗАО «Марийское» и депутат Госсобрания, от должности сразу же отказался. Лишь потом Зотин обратил внимание на Шагиахметова. Этот выбор оказался правильным. Тому хватило татарской гибкости, чтобы, оказавшись меж двух огней, обойти все острые углы во взаимоотношениях с политическими антагонистами.
В 1996 году, когда напряжение в отношениях Зотина и Кислицына достигло высшей точки, Шагиахметов работал первым замом министра сельского хозяйства Марий Эл. Одновременно в Госсобрании возглавлял депутатскую группу «Село» и председательствовал в комиссии по экономическому развитию и бизнесу. В общем, изнутри знал ситуацию как во власти, так и в Медведевском районе, одном из аграрных центров республики.
Настроения в Медведевском районе после увольнения Кислицына были непростыми. Опальный политик устроился директором Медведевского райпотребсоюза и чувствовал себя прекрасно. Тылы были обеспечены: в районе его хорошо знали, а потому уважали и боялись. Ради сохранения кресла главы и своего карьерного будущего Шагиахметов пошел на контакт с Кислициным. Хочешь не хочешь, а с прежним главой надо было договориться. Шагиахметов предложил Кислицыну единственно возможный вариант сосуществования двух медведей в одной берлоге: я не трогаю тебя – ты не трогаешь меня. На том и порешили.
Но на выборах президента Шагиахметов не мог толком помочь Зотину, даже если бы хотел. Он, как и все главы администраций, в те же сроки сам баллотировался в своем районе. Ему было не до Зотина.
Как только ЦИК Марий Эл объявил дату второго тура президентских выборов, я поехал к Кислицыну. Он назначил мне встречу в конторе райпотребсоюза. Когда я подъехал, то был поражен. Вокруг, сколько видел глаз, стояли легковые автомобили. Кажется, присягать Кислицыну в верности приехала вся республика. Половина правительства Зотина, пугливо озираясь по сторонам, пробиралась на прием к претенденту на президентское кресло. Мне стало ясно: проиграть Кислицын не может.
Народу в приемной было много. В дверях меня встретил начальник предвыборного штаба Вячеслав Николаевич Смирнов по кличке Седой. Его я хорошо знал. Он был правой рукой Кислицына. Говорят, в годы советской власти председатель колхоза «Победитель» зарабатывал деньги не всегда законными способами, и Смирнов однажды взял на себя вину Кислицына, когда того прищучили работники ОБХСС. Отсидев семь лет в колонии общего режима, Смирнов пришел к Кислицыну, и тот взял его под свое крыло. Человек был нужный. То, что официально не мог делать глава администрации района и член Совета Федерации, неофициально делал его доверенный. Хитрый и изворотливый, Смирнов всегда был рядом с Кислициным.
Вторым в штабе по влиянию на Кислицына был Юра Петров. Отставной военный, прямолинейный как лом. Маленького роста, под стать шефу, он, казалось, не боялся никого и ничего. Говорил резко, улыбался редко. Говорить правду в глаза было его жизненным кредо. Это ему очень нравилось. Прямо и правду.
В штабе Кислицына только эти двое имели право голоса и не боялись шефа: остальные перед ним трепетали.
Меня проводили в отдельную комнату. Накрытый стол и ни одного человека. Минут через пятнадцать в комнату вошел Слава Седой. Я понял, что времени у меня мало. Мы быстро договорились о порядке взаимодействия на выборах, и я хотел идти. Седой остановил меня.
– Не торопись, Николай Юрьевич. Скоро шеф придет.
Выпили по рюмке водки. Минут через двадцать в комнату ворвался возбужденный Кислицын. Рядом Юра Петров, сзади, как обычно, денщик Олег Дмитриев. Кислицын резко пожал мне руку и сел за стол.
– Ну что, Коля, (все три президента почему-то любили называть меня именно так) говорил я тебе, брось Хлебникова. Нашел с кем связаться. Слышь, Слава, – он обратился к Седому. – Работать с этой тряпкой! Иван – тряпка! Он слово Зотину против не скажет. Тоже мне, нашелся президент.
Узкие губы выдавили подобие улыбки. Я попробовал вставить слово:
– Я же обещал, что во втором туре…
Он не дал мне закончить.
– Да, да, я помню. Ты молодец, – он вскочил. – Я уверен, как никогда. Порвем всех. Вчера звонил этому Петуху.
Я не понял, о ком речь, и посмотрел на Седого. Тот засмеялся.
– Это мы так называем Маркелова. Пошел слух, что он голубой. Вот шеф и выдал ему вчера по телефону. Тот говорит, давай, мол, по-мирному, а шеф ему: пошел ты на х…, петух! Ты – голубой! Ну и все в этом духе. Ленька бросил трубу. Наверно, обиделся.
Кислицын ходил по маленькому кабинету взад-вперед. Рассказ Седого явно пришелся ему по душе.
– Ну, давай, – он пожал мне руку, – Волжск за меня. Слава тебе все скажет.
– По одной за победу, – Слава Седой налил рюмки. Все встали.
– Ребята, вперед, – резко выкрикнул Кислицын, и мы залпом махнули.
Аудиенция закончилась. Приемная была полна. «Ребята, вперед!» надо было сказать многим. Я вышел на улицу. За время беседы количество машин возле здания райпотребсоюза еще увеличилось.
Буквально на следующий день мне позвонил второй претендент на пост президента, Леонид Игоревич Маркелов. Я постарался спокойно все ему объяснить. Он был действующим депутатом Государственной думы, и с этим надо было считаться. Думаю, он меня понял. Ситуация была против него. Но уже то, что он вышел во второй круг (изначально кандидатов было шесть), выглядело его несомненным успехом. Заделом на будущее.
День выборов прошел буднично. Для меня и моих помощников, результат был понятен заранее. Объезжая избирательные участки Волжска, я только и слышал фамилию Кислицына. Позвонил в его штаб успокоил: все идет по плану.
К десяти вечера городской избирком подвел предварительные итоги. За Кислицына было подано 67 процентов голосов: полная и безоговорочная победа.
Буквально через пару дней после второго тура президентских выборов в моем кабинете прозвенел звонок. Приятный женский голос пригласил меня на совещание к новому президенту Марий Эл.
От Волжска до Йошкар-Олы сто один километр. Через полтора часа я был на месте. Официально результаты выборов еще не были объявлены, но Кислицын уже сидел в Сером доме.
Старый президент ушел из своего кабинета поздним вечером в день первого тура голосования, когда стали ясны итоги. Говорят, Зотин молча собрал в своем кабинете личные вещи и испарился.
До второго тура республикой фактически управлял Валентин Александрович Матвеев. После смерти Галавтеева он занял место первого зама и контролировал в правительстве весь экономический блок. (Юридически обязанности главы республики во время президентской кампании исполнял Анатолий Алексеевич Смирнов, другой первый зам Зотина, отвечавший за политику.)
Матвеев был сильным человеком, который не боялся непопулярных шагов. Когда Зотин с Кислицыным вошли в клинч, он один из немногих членов правительства советовал своему шефу принять в отношении непокорного Медведевского главы жесткое решение. По его приказу для штурма здания администрации, где забаррикадировался Кислицын, министр МВД выделил взвод бойцов ОМОНа. Если бы Зотин не струсил, позволил бы Матвееву довести начатое дело до конца и поймать сбежавшего через окно чиновника, не видать бы Кислицыну президентского кресла, как своих ушей. Кислицын, конечно, знал, что силовой акцией руководил лично Матвеев. Такое не прощается.
Своим звериным нутром Кислицын почуял, что оставлять республику на Матвеева нельзя. И принял решение немедленно, до официального признания его победы, переехать в Серый дом и начать работу по формированию нового правительства. В политике нет ничего губительнее, чем безвластие.
Свой временный штаб Кислицын устроил на пятом, президентском, этаже, но не в кабинете Зотина, а в другом помещении (президентский кабинет решили сначала отремонтировать).
Когда я поднялся на пятый этаж, то не узнал знакомого коридора. Нет, стены были на месте, никто их не сломал, но чего-то явно не хватало. Я осмотрелся и понял чего. С пола исчезла красная ковровая дорожка, со стен – красочные картины, написанные знаменитыми художниками республики. Через одну тускло горели лампы. Президентские апартаменты стали скучными, бедными и заброшенными. Без хозяина и дом сирота!
В тесной приемной на два кабинета сидел бледный и взволнованный Виктор Петрович Рассанов, министр здравоохранения, член правительства Зотина. Он посмотрел на меня печальным взглядом приговоренного к расстрелу и тихо поздоровался. Из временного президентского кабинета вышел Слава Седой. Он бросил на министра здравоохранения брезгливый взгляд и поздоровался со мной за руку.
– Здорово.
– Здорово. Садись, посиди, – сказал он и показал мне место рядом с Рассановым. – Президент сейчас примет Виктора Петровича и следом тебя.
