Сказ девятый. Всякая изба тайну таит, всякий сон правду твердит
Уснуть сразу не смогла. Что тому виной — чай или очередной беличий труп — не знаю. Вертелась из стороны в сторону, голову распирало от приставучих песенок.
И всё же задремала. Кот лёг возле моей головы, и его методичное урчание усыпило меня лучше всякого снотворного. Я даже не возмутилась, только отметила сквозь сон, что в следующий раз обязательно помою Коту лапки.
Урчание вдруг прекратилось, и я неосознанно открыла глаза. Может, не засыпала? Просто лежала?
Светает. Время на телефоне показало три ночи. Блин, что со сном? От силы час дремала…
Раздался звук скребущихся лапок. Смутное воспоминание стало яснее, я выбралась из кровати, сунула телефон в карман и поплелась в зал.
Кот стоял у задней двери — дымчатое очертание, едва видное, но глаза отражали неяркий свет и только по ним можно было догадаться, что это не странная тень, а наглый кошак.
— Ну что ты?..
Что меня дёрнуло надеть кроссовки — не знаю. Вообще странно идти на поводу у собственного Кота. Ещё более странно, будучи уверенной, что дверь заперта, попытаться её открыть.
О странности того, что дверь-таки открылась, и говорить не стоит. Я даже не удивилась как будто бы — не успела — Кот уже юркнул в сумрак улицы.
— Чтоб тебя-чтоб тебя-чтоб тебя… — прошипела и шагнула на улицу — пока не передумала.
Темно. Хоть и не кромешная тьма, но всё равно ничего не видно, пришлось снова подсвечивать фонариком. О том, что Кот вовсе не по своим биологическим делам вышел, уже догадалась, и направилась к задней калитке, которой, между прочим, тут быть не должно.
— И почему это происходит со мной? — пробормотала, вновь пробираясь через чащу. Сейчас я отчётливо вспомнила прошлый сон — лес, озеро, большая рыба.
В этот раз Кот повёл меня в другую сторону. Интересно, в чём предпосылки таких снов? Один раз — случайность, два — уже подозрительно. Зачем-то же мозг посылает мне все эти сигналы? Погуглить сонники, что ли…
Хоть убейте, не помню, чтоб в последнее время читала что-то или смотрела про леса, загадочных животных и волшебные двери. Так отчего же фантазия так бушует? Стресс последних дней? Хотя какой там стресс… Может, просто перемены так влияют? Свежий воздух?
— Р-мяу, — подал голос Кот.
— Да иду я… — переступая очередное поваленное дерево, порадовалась, что никаких клещей я во сне не подцеплю. — И куда мы идём?
Кот, конечно, не ответил. Хотя во сне мог бы и речь обрести, почему нет? Вон, и без того излишне умный для обычного кота, так почему бы мозгу не облегчить мне задачу и не нафантазировать четырёхлапому артикуляционный аппарат?
Идём уже миллион лет. Дебильный сон, как бы в кошмар не превратился. Из той серии, где за тобой гонятся, а ты бежишь, но почему-то в замедленной съёмке. Кусты тут такие подозрительные, мало ли кто вылезти из них может. Да и в деревьях шерудятся, и то там, то здесь словно светится что-то глазастое. Может светлячки, а может что пострашнее.
Из чащи донёсся странный звук. Чайка где-то вдалеке?.. Хотя чайки поорут и перестают, а тут словно… скулёж?
Нахмурившись и чувствуя странную тревогу внутри, ускорила шаг. Казалось, тихий звук преисполнен страданием, и потому шаг мой был очень лёгким, словно и не приходилось перепрыгивать пни и овраги.
Скулёж стал громче, совсем рядом мяукнул Кот, и я перешла на бег.
Ветвь больно хлестнула по лицу, что-то оцарапало руку. Протяжный щенячий вой как ножом прошёлся по сердцу, я споткнулась, но на ногах удержалась, в несколько неуклюжих шагов оказавшись у источника шума.
Сердце упало в пятки. Фонарь осветил тёмный овраг, в который я, ещё шаг, и угодила бы.
— Рмяу!
— Понаезжай ещё на меня! Ишь какой! Сам сюда затащил!
Выдохнув, я постаралась успокоить сердце. Посветила в овраг, вглядываясь. Скулёж насторожено затих.
Свет отразился от круглых глаз. Существо внизу зарычало.
— Тише, тише, — проговорила, опуская телефон ниже. — Я хочу помочь…
Это был щенок. Точно дворняга — что-то от овчарки, что-то от хаски или маламута. Он смотрел на меня настороженными жёлтыми глазами, а я пыталась понять, насколько опасно мне спуститься к нему.
Так жалко малыша: нос стесал, что кровоточит, забился в угол. Надеюсь, ничего не сломал.
— Мяу, — подняла голову — Кот сел по ту сторону оврага и выжидательно на меня смотрел.
— Сама знаю, — отмахнулась от него. Конечно, нужно помочь зверёнышу. Интересно, где его мама? Такой мелкий не мог сюда сам забрести.
Так, ладно, овраг неглубокий. Максимум мне по плечо — выберусь без труда.
Оперев телефон о корни поваленного дерева, проверила освещение. Так, вроде угол хороший, всё видно.
— Ты только не нервничай, — сказала щенку и, сев, аккуратно спустила ноги в овраг. Щенок зарычал. — Надеюсь, ты воспитанный ребёнок и не будешь меня кусать, — сказала строго. Лобастая голова наклонилась, рык прекратился, но крошечные зубы в угрожающем оскале всё ещё блестели.
Спустившись окончательно, прижалась к стене. Так, вроде щенок спокоен.
— Только не кусайся, пожалуйста, — я медленно шагнула к нему и присела, так же медленно протянула руку — почти по самой земле, тыльной стороной ладони кверху.
Щенок опустил голову и понюхал мои пальцы.
— Только не кусайся, — почти пропищала, чувствуя влажное горячее дыхание.
Не укусил. Позволил коснуться своей морды, а потом и вовсе погладить. Щенок дрожал, под мягким мехом словно прятался тёплый камень, что выдавало его напряжение. Боится. Насторожен. И всё же не нападает и не рычит.
Осмелев, погладила щенка и второй рукой, а после и вовсе обхватила его туловище, слегка приподнимая. Отреагировал спокойно, и я без страха взяла его на руки.
— Рмяу?
— У-у, у-у, — ответил Коту щенок. Как интересно, уже и общий язык нашли.
— Принимай товарища, — сказала Коту и поставила щенка на землю. Щенок обнюхал мою торчащую из ямы голову, чихнул, обдав меня брызгами слюны и, развернувшись, убежал дальше в лес. — Ну, лапки у него точно целы. Ыть! — с кряхтением подтянулась и вылезла из оврага, собрав на себя все иголки и пожухлые листья. — Вот надо было снова втянуть меня в какое-то приключение?
