Под потолком тянулась цепочка светильников. Теперь Алиса смогла их разглядеть. Каждый светильник представлял собой разинутую пасть змеи, в которую, подобно белому яйцу, была вставлена лампа. Лампы были электрическими, некоторые разбиты или перегорели. Стены коридора выложены камнем, но тщательно обтесанным.
Вдруг Пашка, который шел спереди, ахнул и отшатнулся.
Он больно ударил Алису откинутым на спину шлемом.
— Ты что? — спросила Алиса и тут же увидела, что его испугало.
В неглубокой нише стояла позолоченная человеческая фигура с шестью руками. Страшные тонкие губы были растянуты в улыбке, на шее висело ожерелье из белых черепов.
— Не бойтесь, дети, — раздался голос старика. — Этот бог не вредный. Только пугает.
— Ну и боги у вас! — проворчал Пашка, который не любил, чтобы кто-то замечал его слабости.
Старик не ответил.
Коридор расширился. Вдоль стен потянулись длинные низкие скамьи со спинками в виде переплетенных змей. Скамьи были каменными, змеи — бронзовыми.
«Что же меня так настораживает?» — думала Алиса.
И поняла: пустота и тишина.
Они шли уже несколько минут, но никого не встретили, ни с кем старик не разговаривал, словно он один жил в этом подводном царстве. Как капитан Немо в «Наутилусе».
Старик открыл еще одну дверь и сказал:
— Здесь будете сидеть. Ждите, пока Госпожа скажет, что с вами делать.
— Какая госпожа? — спросила Алиса.
— Мы люди маленькие, — ответил старик, глядя куда-то мимо Алисы в стену. — Ходим, чиним. Все течет, все капает, все прохудилось. Все кричат — где Гермес? Почему капает? А я вам скажу, — старик перешел на громкий шепот, — потому капает, что сверху вода.
С этими словами старик вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Алиса обернулась и поняла, что изнутри в двери нет ручки.
— Подождите! — крикнула она, бросаясь к двери. Алиса несколько раз ударила кулаком в дверь.
— Не суетись, Алиска, — сказал Пашка. — Ты мешаешь мне думать.
Алиса обернулась.
Ее друг стоял у длинного низкого стола и разглядывал предметы, лежавшие на нем. Там было множество вещей, сваленных без всякой системы. Банки из-под пива, кучка ржавых гвоздей, карманные старинные часы, обросшие кораллами, кусок доски с надписью «SANTA MARIA», человеческий череп, сабля с обломанным клинком, почти целая фарфоровая тарелка, мятая канистра, медный чайник с отломанным носиком, скелет рыбы…
Пашка извлек из-под расколотого блюда несколько потемневших серебряных монет.
— Талеры, — сказал он. — Им лет пятьсот.
Он стал разглядывать, что написано на талере.
— Как ты думаешь, — спросила Алиса, — куда мы попали? Может, это в самом деле… подводные археологи?
— Археологи? — Пашка фыркнул. Алисины слова рассмешили его. — И сколько же лет они вырубали в базальте свою базу, забыв сообщить об этом в видеогазеты? Неужели тебе все еще не понятно?
— Сейчас ты опять скажешь: Атлантида!
— Этот старик — последний атлант. А пещеры — осколки некогда великой и могучей империи.
— Но ведь Атлантида была в Атлантическом океане, а это Тихий.
— Удивительный народ скептики, — ответил снисходительно Пашка. — Ты что, веришь старику Платону, который записал туманные слова египетских жрецов? А откуда знали про Атлантиду египетские жрецы? От моряков. А куда плавали египетские моряки? В Индию и Китай. Ну и конечно, в настоящую Атлантиду, которая была расположена на островах.
— А как ты объяснишь, что он разговаривал с нами по-русски?
— Зачем объяснять? — нашелся Пашка. — Скажи: на каком языке разговаривали между собой атланты?
— Не знаю, — растерялась Алиса.
— А я вот читал в старом журнале, что русский язык в античном мире был очень распространен. Кто были этруски?
— Они жили в Италии еще до римлян.
— Вот именно. Этруски — это таинственный народ, язык которого до конца так и не удалось разгадать, даже с помощью самых современных компьютеров. Но кое-что известно. Этруски приплыли в Италию из-за моря в древние времена и построили там много городов, даже Рим. Но потом римляне их победили. И этруски куда-то делись. Один очень образованный человек, кандидат химических наук, еще сто лет назад написал статью, что этруски — это предки русских. Слышишь: эт-руски! И говорили они по-русски. Разве исключено, что они спаслись из Атлантиды, когда она утонула? И тогда все становится на свои места: атланты — это этруски, этруски — это русские, а мы с тобой по-своему атланты.
— Трудно поверить, — сказала Алиса.
— К сожалению, даже сто лет назад тому открывателю никто не поверил. И знаешь почему?
— Почему?
— Из зависти. Каждому хочется сделать великое открытие. А если не удалось, он начинает завидовать тому, кто сделал.
— Мне трудно с тобой согласиться, Пашка, — сказала Алиса. — Даже если это атланты, да к тому же этруски, неужели они столько тысяч лет говорят на современном русском языке? А мне даже стихи Ломоносова трудно читать — так язык изменился.
— Ничего удивительного, — упорствовал Пашка. — Они следили за событиями. Выныривали и подслушивали.
Алиса поняла, что Пашку не переспоришь. Она отстегнула шлем и положила его на круглый табурет. Сиденье табурета было выточено из черного дерева, а ножки — из розового коралла.
Пашка с увлечением разбирал старые монеты. Но Алисе было тревожно. Зачем надо было их запирать? Куда исчез этот старик? Странный атлант — говорит по-русски, живет под водой, дрессирует морского змея… Алиса стояла возле стола с трофеями и разглядывала вещи, надеясь отыскать какой-нибудь ключик к этой тайне. И вдруг она увидела бутылку. Пузатую зеленую бутылку.
— Пашка! — сказала она. — Что ты на это скажешь? — Она подняла бутылку и показала ему.
— Точно! — воскликнул Пашка. — Как бы сказал Шерлок Холмс: это последняя точка в цепочке тайн. Преступник найден! Этот старик вызывал нас на помощь! Это он кинул бутылку с запиской. Все ясно!
— Ничего не ясно, — сказала Алиса. — Если кинул, почему не обрадовался, когда мы пришли?
— А что, если кинул не он? — Глаза Пашки загорелись. — А что, если здесь есть тюрьма? И он держит в ней тех, кто потонул после кораблекрушения? Алиса, слушай, когда он придет — о записке ни слова! Мы объединимся с его жертвами и поднимем восстание.
Алиса только вздохнула. Пашка — хороший человек, умеет так увлечься собственной идеей, что начинает верить: это не глупая идея, а единственная и окончательная правда.
Она почувствовала, что устала. Ведь с раннего утра на ногах. Подумать только, сколько всего вместилось в этот день — от находки бутылки до подводного плена! А день еще только перевалил за половину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
